«Легенда»

Бескрайняя всхолмленная степь, покрытая снегом, кое-где прорезанная око́лками – небольшими участками леса. По снегу мела лёгкая позёмка. Двое на лыжах шли по целине. Два матёрых казака Нечай и Тит. Им где-то около тридцати лет, Нечай русобородый, широкоплечий, что называется русский богатырь, про чернявого Тита можно сказать: жилистый. Казаки опытные, много чего в жизни повидали. Вооружены они одинаково: за плечами лук и стрелы, колчаны закрыты чехлами, что бы не отсырели, за поясом слева – чекан, впереди кистень, на поясе справа нож в ножнах, в правой руке копьё.

Их станица пришла в эти края четыре года назад, облюбовали себе остров посередине Реки, возвели укрепления (кош) на нём, построили там жильё, амбар, погреб.

В этом году зимовало всего двадцать четыре казака. Вначале было больше, но погибали казаки в походах. С самого первого года у них вошёл в обычай, обходить на лыжах станичный кош, что бы знать: не появились ли вблизи какие-нибудь соседи. Знали точно, что к юго-западу от Реки кочевал род ногайских татар, а больше никого поблизости и не было. Вокруг острова – враждебная степь и поменяться всё может в одночасье.

Шли казаки против солнца и сейчас находились на северо-запад от своего коша. Всё было тихо, как вдруг Тит показал рукой на юг.

– Нечай, смотри.

Там приближалась к ним большая чёрная точка.

– Вершник, – сказал Тит, – татарин, должно быть.

– Знамо дело, – откликнулся Нечай, – кто ж ещё? Сюда едет. Уходим.

Казаки бросились к ближайшему околку, залегли за деревьями.

Околок тянулся с севера на юг. Вдоль него, прижимаясь к нему, и ехал всадник. Лошадь шла тяжело, с трудом вытаскивала ноги из снега. Поперёк седла у татарина лежала что-то тёмное и явно живое.

– Девку, наверное, украл у ногаев, – предположил Нечай.

Они схоронились в кустах за березняком.

Татарин остановил коня у лыжни, долго осматривал след, глядел по сторонам, но ничего подозрительного не заметил и двинулся дальше.

– Айда за ним, – Нечай толкнул в бок Тита.

– Девку эту себе хочу.

– Ты же её не видел. Может она страшная, горбатая и кривая на один глаз.

– Что ж делать? До весны и с такой уж помучаюсь. Айда, айда.