«Песочница»

Такой прекрасный день! Лучи солнца сегодня с какой-то особой настырностью пробиваются сквозь облака, нежно лаская прохожих на улице и неустанно заглядывая в окна хмурых зданий. Так хочется отложить все дела и насладиться мелкими проказами этих игривых посланников солнца. Но мне нельзя. Я вынужден пребывать в душном помещении конторы, чтобы получить необходимые документы для трудоустройства на работу.

Уже несколько часов я томлюсь в ожидании своей очереди, но количество людей не уменьшается. Наконец, по прошествии ещё получаса я начинаю потихоньку продвигаться вперёд, вплотную приблизившись к окну. К слову, единственному в этой тесной коморке. От окна исходят потоки свежего воздуха, и открывается вид на уютный внутренний дворик. На подоконнике стоят горшки с цветами. А рядом с ними стройным рядком лежат окостенелые насекомые, перевёрнутые вверх брюхом. Такое зрелище не вызывает во мне чувство брезгливости. Напротив, я испытываю изрядную долю сострадания к ним.

А ведь в детстве я всегда помогал братьям нашим меньшим. Всех мух и оводов, которые залетали в наш деревенский дом, я старался аккуратно отлавливать с помощью газет и выпускать на волю. Некоторые насекомые, особенно те, что посмелее и посообразительнее, сами вылетали в открытую форточку. А более стеснительным я помогал найти обратный путь домой. Бывало, что какая-то муха путалась в паутине и жалобно жужжала, тщетно пытаясь выбраться из смертельной ловушки. Если паука поблизости не было, я старался легонько оборвать паутинки, чтобы выпустить несчастную на волю.

Но так было не всегда. Иногда во мне просыпалась страсть охотника, и я мог часами гоняться за беззащитными мухами с хлопушками и газетами. Я убивал ни в чём неповинных насекомых с завидной кровожадностью. Однако потом приходили минуты раскаяния, и я сильно жалел о содеянном. Да и, пожалуй, до сих пор жалею.