«Исход из Египта»

Иоахим сидел на краю скалы, уходящей своим основанием в море, и, пригревшись в лучах полуденного солнца задумчиво смотрел на водный горизонт. Он помнил, как еще совсем маленьким он сидел на этой же скале и его любимым занятием было бросать в море недалеко от берега красивые камушки, которые он сам же и набирал на берегу. Ему хотелось, чтобы камушки, которые он бросал, легли на дно как можно ближе друг к другу. Затем он слезал со скалы, собирал их, и все повторялось вновь. Так он мог играть целый день.

Теперь же, когда он вырос и стал юношей, он любил смотреть на море и слушать его: иногда оно издавало ласковые безмятежные звуки, иногда – настораживающие и будоражащие душу и сердце. Порой из глубин моря поднимались звуки, похожие на ласковую нежную песню, и казалось, что эта песня слышна и предназначена только ему – Иоахиму и поет ее девушка прекрасная сердцем и душой – его девушка. Песню сопровождал постоянный шорох песка на берегу, побеспокоенного набегавшими морскими волнами. «За этим морем целый мир со своими горами и пустынями, – думал он. – А может, там огромные поля цветов, такие, как иногда вырастают здесь, в пустыне то тут, то там? Может, там живет множество людей, и они ничего не знают о нас, а мы о них? Когда-нибудь я переплыву это море и отправлюсь путешествовать в тот мир».

Все называли море Чермным, то есть Красным, но почему именно так, никто не знал. Ни вода, ни то, что могло бы отражаться в ней, не было красным. По рассказам стариков, когда-то давно, когда еще Иоахим на свете не было, мимо их поселка проходил паломник. Шел он берегом моря, чтобы не заблудиться в пустыне. На вопрос о том, имеет ли море имя, тот ответил, что идет он из богатой страны Египет, которая расположена тоже на берегу этого моря. Там вокруг моря стоят красные горы, и вода в море кажется темно-красной, потому и называется оно Чермным. Еще он сказал, что Египтом правит фараон и что видел он в той стране много людей, обликом похожим на живущих здесь. Больше из его слов в людской памяти ничего не осталось.

Все в поселке помнили предание: давно-давно, и не счесть года, люди их племени, когда повсюду был голод и мор, искали дорогу в некую богатую и сытую страну. Идти было далеко, и путь пролегал через каменистую пустыню. Жара стояла страшная, и иногда люди останавливались отдохнуть, прячась от солнца за скалами, которых вокруг было в достаточном количестве. Вглубь пустыни не ходили, понимали, что реки и ручьи впадают в море и найти пресную воду можно вероятнее всего, если придерживаться его берега. Обессилевшее и изголодавшееся племя оставляло за собой множество мертвых, быстро на жаре иссыхавших и превращавшихся в скелеты, обтянутые кожей. Мертвых не хоронили – сил не было, и живые упорно продолжали свой путь. Прошло племя и мимо этих мест. Удобная для рыбной ловли бухта привлекла внимание людей, и те, кто совершенно обессилел и только с большим трудом мог идти дальше, остались здесь. Так появилось их поселение.

Было неизвестно, что стало с теми, кто пошел дальше. Дошли они до той страны или так и погибли от голода в пустыне, которая простиралась от моря и насколько хватало глаз. Еще никто из их племени не возвращался оттуда. Вспоминая слова паломника, Иоахим думал: «Может, это именно люди нашего племени все-таки дошли до желанной страны?»

Он снова посмотрел на море и представил себе, что напротив, за этими водами находится волшебная страна, где можно есть вдоволь хлеба и мяса, а не только рыбу. Иногда на том берегу в ясную погоду мальчику казалось, что он видит толи холмы толи горы, а ночью – огни, но никогда рыбаки не отваживались переплыть море на своих утлых лодках, и никогда с того берега никто не приплывал.

Рыбацкий поселок, в котором он жил, был бедный: когда рыба не ловилась, люди жили впроголодь, и поэтому дети в семьях начинали помогать родителям с раннего детства. Помимо рыбной ловли жители поселка занимались и земледельем, но земля здесь рожала скудно, и лепешки были праздником. Поселок находился неподалеку от моря, на пологом, но высоком холме, и, если мальчик был нужен родителям, они звали его, не отходя от их своей лачуги. Всего в семье было шестеро детей, Иоахим был старший. Пока только он один мог помогать отцу, когда тот выходил в море на рыбную ловлю. Мальчик был худощав, жилист, невысокого роста и задумчивого склада характера. На вид ему было лет четырнадцать. Он легко и ловко справлялся с рыбацкими обязанностями. Отец гордился им и иногда искоса довольно поглядывал на него, незаметно улыбаясь. Морщины у отца разглаживались, и он подумывал про себя: «Будет кому передать дело – если что, Иоахим прокормит детей, пока они маленькие, а там и они начнут работать». Сегодня они с отцом решили не выходить в море, и мальчик был предоставлен сам себе: мама чувствовала себя очень слабой – она ждала еще одного ребенка, и Иоахим с утра отправился на берег моря, чтобы распутать сети и развесить их сушиться.

Иногда, когда в поселке удавалось навялить достаточно рыбы, взрослые с утра уходили в город, расположенный далеко в пустыне, и к ночи приносили оттуда одежду, разную утварь и, конечно, хлеб и мясо. В ту же ночь в поселке был праздник.

Иоахим очнулся от раздумий, когда солнце почти полностью спряталось за горизонтом. Он встал с камня, на котором сидел, отвернулся от моря и уже собирался слезть вниз со скалы. Но не успел он сделать и шага, как неожиданно порыв ветра, дующего с противоположного берега моря, сильно толкнул его в спину, и он, не удержавшись, спрыгнул на прибрежный песок. Мальчик постарался встать на ноги, но не смог: ветер быстро стал ураганным, и Иоахима несколько раз перевернуло через голову, пока наконец-то он ухватился за камни. С трудом, то на четвереньках, а то и ползком, он добрался до своего дома. Неожиданно стало светло как днем. Свет шел с того берега моря.

Подчиняясь ветру, воды моря устремились между двух холмов, на одном из которых стоял поселок рыбаков. Вода текла бурной рекой, устремляясь дальше в пустыню. Уровень воды в образовавшейся реке быстро повышался. В конце концов он достиг нижних хижин и унес их с собой в пустыню вместе с теми, кто в них жил. Так продолжалось всю ночь. По-прежнему было светло как днем. Рыбацкие лачуги тряслись от сильного ветра, и люди только и думали о том, снесет ли их дом ураганный ветер или его смоет вода. Через некоторое время уровень воды замедлил свой подъем.

Наконец буря прекратилась. Вода, выдавленная ветром из моря, растеклась по пустыне – бурная река исчезла. Все остались в живых в семье Иоахима и облегченно вздохнули. Отец, мать и Иоахим вылезли из своего сильно покосившегося домика – детям наказали не выходить на улицу – и увидели, что уцелело всего несколько рыбацких лачуг. Появились и другие уцелевшие жители. По-прежнему было светло как днем. Пораженные случившимся люди, ничего не понимая в происходящем, увидели проход в море. Он вел к противоположному берегу: открытое дно и с обеих сторон отвесные стены из воды. Море разделилось на две части как раз напротив впадины между двух холмов, находившихся на берегу, на одном из которых находился поселок.

Немного очнувшись, несмотря на охватившее всех горе, бросая косые взгляды на проход в море, рыбаки собрались идти в пустыню, чтобы искать то, что уцелело и не унесено потоком морских вод далеко от поселка, а может, и найти оставшихся в живых людей из унесенных домов. Вечером решили обсудить, куда уходить с этого места, ведь от поселка почти ничего не осталось.

Неожиданно послышался далекий слабый гул. Он быстро нарастал. Через некоторое время показались люди. Спотыкаясь и падая, стремилась беспорядочная толпа к берегу, плотно заполнив собой всю ширину прохода, шли мужчины, женщины, дети, маленьких несли на руках. Все: и взрослые, и дети, кто мог хоть что-то нести, – были нагружены тюками и торбами. Много было тяжело груженых телег. «Откуда у них столько добра? А одеты как нищие», – подумал Иоахим.

Дно прохода было усыпано мелкими камнями, но местами лежали огромные глыбы, а из водяных стен выступали основания скал. В густой массе народа телеги, на пути которых были эти препятствия, не могли их объехать. Люди, управлявшие ими, пытались объехать препятствия, но поток людей был столь плотен и безумен, что повозки вместе с их владельцами раздавливали те, кто следовал сзади. Тот, кто падал, уже не мог снова встать на ноги: людская масса их тоже затаптывала насмерть. Среди погибавших беженцев в основном были те, кто слабее: старики, женщины, дети, больные. Люди лезли через телеги и тела упавших, отчаянно стремясь достичь берега. Мужчины перестали думать о женах, женщины – о детях. Что-то гнало всех этих людей, все они обезумели от панического страха. Каждый был сам за себя, каждого гнал к берегу его и только его собственный страх. Они бежали от чего-то, но от чего, ни Иоахиму, и никому из наблюдавших с берега жителей поселка было неведомо. Все превратилось в месиво. Крики беглецов было не разобрать, люди забыли человеческие слова и потеряли человеческий облик: стоял сплошной страшный рев – они уже, по сути, были ближе к животным, чем к человеку. И только слезы на их лицах выдавали в них человеческое начало.