«Про милицию. Часть 2. Эволюция»

В девяностые для меня люди в форме были враги, а как же иначе? Они меня крышевали, постоянно и зачастую небезуспешно залезали в мой карман, подбрасывали траву в машину, обирали на дороге и даже сдавали бандитам, было дело. Про последнее расскажу подробней. Еду в поезде из Москвы, вагон купе пустой. Заходят сотрудники милиции:

– Документы, откуда и куда едете? Сколько денег с собой везете?

– У меня всего шесть тысяч с собой, мужики, во внутреннем кармане, – объявляю я.

Вот, какое дело им до моих скромных сумм? Но пока меня шмонают, оперев на столик, другой сотрудник обязательно пересчитывает. Козыряют –уходят, вроде бы ничего в этот раз к рукам не прилипло. А бывает и так, что недостает после правоохранительного пересчета. Но в этот раз пачка тонкая – пронесло. Только вышли, – полчаса и заходят следующие. Поезд прибывает в Ростов и снова:

– Документы, деньги.

При выходе из вокзала стол досмотра и опять правоохранители мусолят мой многострадальный паспорт и деньги.

Уфф, вроде вырвался, мне на автовокзал надо – к крестному своей дочери еду. Между железнодорожным вокзалом и автомобильным несколько сот метров, дорога эта очень опасная. На ней стоят лохотронщики – катают стаканчики с шариками и проводят бесплатные беспроигрышные лотереи. Эволюционируют ребятки – сначала просто зазывали, потом перехватывали пассажиров, вручая им билетики, а теперь на мой отказ взять билеты в руки рыжий бандюган-зазывала сходу быкует:

– Я не понял, тебе шо, глядь, западло у меня выихрышный билет взять?

Дела… Совсем страх потеряли и ведь это в пятидесяти метрах от последнего милицейского стола с досмотром.

– Я прошлый раз уже принимал участие, – удается отбрехаться мне.

Следую дальше, до автовокзала уже метров пятьдесят, справа забор из ларьков – кафе, чебуречные, маленькие магазины, – подходят двое в кожаных куртках и в рожу мне тычут корочки:

– Капитан Лапенко, пройдемте на досмотр.

– Капитан, уже четыре раза смотрели на вокзале.

– Ростов – ворота Северного Кавказа, пройдемте, – капитан берет меня за рукав кожаной куртки и тащит к ближайшему ларьку–столовой. Внутри человек пять «сотрудников» в кожаных куртках; в углу стоит бледный парень, тоже «досматриваемый». Ситуацию просекаю сразу же. В подтверждение моих догадок капитан уточняет оперативную ситуацию:

– Ростовская братва. Значит, расклад такой: отдаешь нам половину денег и свободен. Предупреждаю сразу же, скрысятничаешь хоть рубль – отнимем все.

– В туалет хочется, пацаны, сил нет, – оглядываюсь на дверь я – еще не закрыли. – Дайте, схожу отлить?

– Ты деньги давай сначала, потом обоссышься.

Я толкаю «капитана» двумя руками в грудь, второго пихаю плечом и к выходу спасительному. Мне пять метров всего. На улицу вываливаемся скопом, я выволакиваю на себе пять братков – к моим двоим присоединяются трое досматривающих бледного, регби блин. Ору во вес голос:

– Караул! Грабят, спасите, помогите!

Оглядываются на меня граждане, но помочь не спешат – каждый сам за себя. Но мой ор помог – бандиты неохотно с меня слазят.

–Шо ты так орешь? У тебя же шесть тысяч всего. Заходи, поговорим, все равно ты от нас не уйдешь, – веско произносит, уверенный в себе «капитан».

– Да уж нет, – срываюсь на бег я в сторону автовокзала.

На входе в автовокзал милиционер. Вид у меня не очень: штаны в грязи, кожаная куртка, как и ремень сумки, порваны.

– Стоять! Куда направляемся? – тормозит меня служивый.

– Меня в пятидесяти метрах отсюда грабануть пытались, сто процентов они там до сих пор стоят! – взываю к сержантской присяге я.

– Пройдем в комнату милиции, – берет меня за многострадальный рукав сержант.

В комнате милиции за столом сидит одинокий лейтенант, к столу меня подталкивает задержавший меня сержант.

– Так, что случилось?

– Товарищ лейтенант, меня возле автовокзала ограбить пытались, под видом сотрудников милиции. Уверен – они там и стоят.

– Так, документы свои покажи. Сколько денег с собой везешь?

– Вон оно как, мне про попытку ограбления-то показалось. А с собой у меня шесть тысяч всего, вот у меня их уже сегодня раз пять взлохматили…

От стражей порядка удалось вырваться: из здания автовокзала выскакиваю бегом, путь держу к дороге, вроде проспект Сиверса, там удается поймать тачку. Вроде пронесло. На выезд из города, там получилось остановить автобус.

Через пару часов уже у крестного моей дочери – Джексона:

– Прикинь, – объясняю ему. – Братва работает вместе с ментами, до чего дожили. Все были в курсе относительно моих шести с мелочью тысяч. Конечно, отбился… Но! Куртку порвали, рукав пришивать надо и замок менять, сумку порвали, на такси истратился… По-хорошему отдать надо было деньги.

Из-за стола встали уже за полночь и меня прокалывает жуткая боль в ребрах. На следующий день иду делать рентген – сломано два ребра. Видать кто-то из братвы мне по ребрам заехал, а я сгоряча, на адреналине и не почувствовал. Ребра срастались долго.

Мировоззрение с возрастом меняется, и сейчас, смотря на прожитые годы я понимаю, что милиция меня в некотором роде спасла. Да, я по работе переехал в южный Н–…ск, город был красный, и милиция беспредельничала, как могла: крышевала всех коммерсов, бодяжила паленую водку, дежурила возле проходных заводов во время выплаты редкой заработной платы, и в случае если мужики себе позволили, безжалостно их обирала…

А если попал в вытрезвитель, то обдерут до нитки еще и отмодухают по полной, надо же показать свою милицейскую удаль. Как-то раз, побывал в южном вытрезвителе и я. Только не надо кривится – это своеобразная изнанка жизни, куда забирают добропорядочных, слегка подвыпивших граждан со средней тяжестью опьянения. С тяжелой, когда лежат и, извините, блюют, милиция связываться не хочет. Во-первых, потому как гадостно, а во-вторых, человек в таком состоянии и сдохнуть может – захлебнуться в рвотных массах или сердце остановиться, не делать же такому массаж или искусственное дыхание. А легкое от среднего определяется на врачебный или фельдшерский глазок. Глазок этот принадлежит тетке препротивнейшего вида, которая находится при вытрезвителе и работает, естественно, в интересах милиции.

По порядку… Ко мне на работу пришел крестный моей дочери – Джексон, святой, очень порядочный и безотказный человек. Мы закрылись в кабинете и выпили по шесть бутылок пива «Балтики-9», оно тогда только-только пошло. Употреблял я этот, с позволения сказать напиток, один раз в жизни. Выпили и пошли на остановку ловить тачку – приложение по вызову Яндекс-такси тогда еще не работало. Там, голосующих, нас с остановки и приняли. Привозят нас в вытрезвитель, где для начала принимает восседающий за столом капитан. Обязательный досмотр. Джексон на рынке валюту менял, а я прихватил часть выручки, так что мы при деньгах. На столе растут две внушительные пачки денег, вызывающие задорный блеск в глазах главенствующего здесь капитана и сержантов-подручных.

– Капитан, мы с Тиграном работаем, так что давай не обольщайся, – во избежание эксцессов, обозначаю я имя нашего куратора со стороны милиции.

Эта новость омрачает чело служивого, который уже очевидно строил под фуражкой планы о тогдашней машине-мечте – девяносто девятой Ладе.

Деньги все равно тщательно пересчитывают, протоколируют и заставляют подписать нас протокол. Если бы я не назвал фамилии, то нас уже пинали ногами, а деньги со стола уже бы перекочевали по милицейским карманам-лузам. Сумма в протоколе меньше той, что я забрал с работы баксов на двести. Я, глядя в глаза капитану, говорю:

– Расход средств приемлемый, но лучше тебе, капитан, остановиться и это – штраф платить не буду.

– Пройдите на освидетельствование, – говорит начальник.

И сержанты подталкивают нас с Джексоном в угол, где за еще одним столом располагается тетка-фельдшер, которая и должна определить степень нашего опьянения. Пиво, даже крепкое, слабоалкогольный напиток. К тому же адреналин, вызванный нашим задержанием, окончательно выветривает пары из головы. Меня сажают на кушетку, а тетка начинает экзекуцию Джексона:

– Встань, закрой глаза, коснись кончиками пальцев руки своего носа… Так… теперь другой рукой… Сделай пять шагов по прямой… так… подойди ко мне… пять раз присядь…

Джексон, поджарого телосложения, выполняет фельдшерско-вытрезвительные предписания безукоризненно, с кибернетической точностью.

– Ты пьян, – выносит приговор представитель секты Гиппократа и начинает заполнять карточку на Джексона.

– Я? – удивляется Джексон.

– Он? –выражаю сомнения я.

Джексону позволяют позвонить родственникам, потом раздевают до трусов и уводят в камеру.

– Ты, – тычет пальцем в меня фельдшер. – Встать! Подойди ко мне! Закрой глаза!

– Я тебе чё клоун, приседать перед тобой. У меня и у трезвого не получится, как у Джексона, – смеюсь я ей в рыло.

– Ты пьян! – констатирует представитель нашего здравоохранения, которое рука об руку всегда идет с силами правопорядка.

А я при этом думаю о судебной медицине.