«Обитель»

Иссохший камердинер медленно плыл в полумраке коридоров семейного поместья Бердинских.

Сутулый юноша, ревниво прижимавший кожаную папку к своей груди, осторожно следовал за стариком. Он молил все существующие и несуществующие потусторонние силы, чтобы они не дали затухнуть единственной свече в руках камердинера. Сквозняк коридоров пытался бороться с маленьким огоньком тепла чуждым этим местам.

Юношу одолевала давящая энергетика поместья и он пытался следовать за огоньком света, но подстойное тело старика то и дело перекрывало его, словно тот был более подвержен коридорному сквозняку, нежели невинное пятнышко света восковой свечи.

Огонёк остановился во мраке, а через мгновение и вовсе пропал в одной из стен коридора. Юноша растерялся и не двинулся с места.

Скрипучий голос старика, показавшийся молодому парню противней скрипа многовековых крепостных ворот, заставил юношу встрепенуться.

– Что вы там встали? Не заставляйте моего господина ждать!

Кабинет Вениамина Бердинского, одного из самых почитаемых литературных критиков своего окружения, утопал в полумраке поселившейся в поместье глубокой старости.

Поскрипывая половицами ветхого пола или своими изношенными суставами, валежное тело камердинера уплыло обратно в холодную пустоту коридоров поместья.

Юноша пытался пытливым взглядом найти Бердинского, но разглядел лишь одинокие силуэты местного интерьера.

Мысль о том, что тот должен явиться в скором времени, немного успокоила молодого человека.

Взяв холодный канделябр с двумя прилипшими свечами, он решил скрасить ожидание знакомством с кабинетом критика.

По стенам были развешаны разнообразные дипломы и сертификаты подчеркивающие заслуги Бердинского в его сфере. Юноша проникся бОльшим уважением к этой иконе современной критики, чем было ранее. Плавающий свет канделябра задел часть рамы массивной картины таившейся во мраке стен.

Юноша поднял канделябр на уровень глаз, дабы лучше рассмотреть размашистое полотно.

Неаккуратные контуры отдаленно напоминали силуэт собаки смотревшей своей точкой глаза на геометрически извращённый чёрный прямоугольник.

Молодой человек до конца не понимал, как такое посредственное произведение способно находиться в этой пропитанной мудростью и величием месте.

– Жак Мирок, – сухо прозвучал голос за спиной юноши.