«Бессонная ночь»

Оксана Одоевская

Бессонная ночь

Я сижу на кухне совсем одна, нарушая ночной покой этого дома брямканием ложки, когда я в очередной раз отпивала из своей любимой кружки до жути разбавленный чай. Заварки элементарно не хватило на полноценную порцию, благо вкус лимона перебивал эту чайную муть.

Я отпила еще раз, пальцами вытянутых под столом ног касаясь деревянной ножки стола и папиной бутылки с увеселительным напитком. Стекло неприятно холоднуло кожу, и я прижала ноги обратно к груди, устраиваясь удобней. Я всегда была сутулой и потому металлическая спинка этих стульев неприятно давила на позвоночник каждый раз, когда я облокачивалась на нее.

Мимо кухни пробежала кошка. Они всегда так бегают – в туалет. И сколько бы я не звала ее по имени, она не обращала на меня никакого внимания, скрываясь с полосы света, разрезающей пространство в коридоре. Я грустно усмехнулась. Она давно перестала обращать на меня внимание, хотя всегда раньше просилась ко мне в комнату: на птичку посмотреть да на коленях подремать.

Я по привычке потянулась к пачке с печеньем, но вовремя одернула себя – она лежала никем нетронутая, специально оставленная в вазочке в таком состоянии. Мое любимое. Никогда не могла ответить, почему я его так любила. Обычное печенье из топленого молока. Даже шоколадом не покрытое. Но я просила покупать мне именно его, всякий раз утаскивая в комнату целую пачку и возвращая уже пустую, закидывая ее в мусорное ведро.

И теперь царит негласное правило, по которому это печенье никто не съедает. Ведь для меня куплено было.

И я упорно продолжала отпивать из кружки, хотя от чая там остались только холодные, чересчур сладкие осадки. Как допью – пойду в комнату. На моей кровати сейчас спит сестренка в обнимку с кошкой, птичку же предварительно накрыли полотенцем. Она приехала сегодня утром, сидели они с мамой почти весь день здесь, где сижу теперь я, пили чай, беседовали тихо, изредка всхлипывая. Сестренка пила из моей кружки, такой чай, какой я любила, хотя я прекрасно помнила ее ворчания на тему того, что я безумно много сыплю сахара, мол, от зубов ничего не останется. Я фыркала тогда на ее замечания, а сейчас понимаю – заботилась она.