«Божена Прекрасная»

Божена Прекрасная

Когда уже вечерело, в дом тётки Дарьи постучали. Собака залилась лаем, показывая, что недаром грызёт свою корку хлеба.

– Хто там?

– Тётя Даша, это я, Божена… Моя маменька вам двоюрной сестрицей приходится…

– Боженочка! – Тётка Дарья поспешила открыть дверь. – Да как же ты тут оказалась-то? Неужто из Питера приехала? Или случилось что, не дай бог?

Она провела племянницу в горницу, усадила на лавку, а сама захлопотала у самовара. Божена оглядела бедную комнату, выскобленный стол, печь, с которой свешивались три детские головки с любопытными глазами.

Хороша девка выросла, вся в мать пошла: высокая, статная, белокожая. Волосы что твой лён, глаза серые, ресницы тень на стены отбрасывают. И выглядит как барышня. Платье-то, платье… такое только в великие праздники надевать, полусапожки кожаные с пуговками, причёска затейливая.

– Осиротела я, тётя Даша.

– Да неужто Аннушка умерла? – ахнула тётка.

Божена кивает.

– Матерь Божья!

– Из квартиры велели съезжать… Я мебель продала, рояль матушкин… и вот к вам приехала.

– А папенька твой, Станислав Павлович, оставил вам с Аннушкой что-нибудь?

– Что оставил, то на долги ушло.

– Вот горе-то… – вздыхала Дарья, а сама думала, что совсем некстати ей эта племянница, седьмая вода на киселе, своих деток трое.

Божена словно услышала её мысли и сказала:

– Можно пожить у вас? Не бойтесь, я у вас надолго не задержусь. Я замуж выйду, как найду подходящую партию.

– Что найдёшь? – опешила Дарья.

«Ну, такая-то краля и впрямь найдёт», – подумала тётка, а вслух сказала:

– Да живи сколько потребуется… Бедная Аннушка, горе-то какое…

У бабки Татьяны радость – сынок единственный, Илюшенька, из Ярославля погостить приехал. На тройке, слышь, прикатил, в костюме и жилетке бархатной, рубаха на нём как снег. Чемоданы добра всякого с собой привёз.

Бабка Татьяна радостная, обнимает и целует свою ненагляду, а парень кривится:

– Мамаша, вы меня обслюнявили всего.