«К горизонту»

Когда-то давно, в минувшем, но сохранившемся в душе детстве…

Летние каникулы в деревне у бабушки… Больше-то и говорить ничего не нужно, просто потому, что уже стало хорошо и светло, радостно.

Нина бесконечно любила эту беззаботную пору. Было в те теплые, очень иногда дождливые и холодные дни такое количество настоящей свободы, что кругом могла пойти голова. Но Нина не задумывалась, а просто гуляла на свежем воздухе и играла с соседской ребятней. Некогда ей было в девять лет нагружать себя думами житейской философии. Пусть этим занимается младший брат Сашка. Он больше времени проводит с бабушкой, чем Нина, более тих и спокоен, более домашний, так что житейская философия в детском восприятии это как раз занятие для него.

У Нины же дела были более простые и понятные. Настоящие дела, которые видно, до которых можно коснуться рукой и даже погладить.

И вот с этого момента нужно поподробнее развернуть историю. Нужно постараться как можно более правдиво, натурально, как было на самом деле всё рассказать. И не забыть уделить внимание прелестной природе лета.

День выдался жарким. Солнце, не смотря на большое количество томных облаков на небе, всё время светило ярко. Кажется, у него были невидимые ножки, или оно так ловко, словно небо было масляным, перекатывалось между облаков, умудряясь всё время сиять и разогревать землю еще сильнее. Ветра не было. Только иногда проносилась по вершинам деревьев, случайно задевая краешком травы и кустарники, волна горячего воздуха. И тогда можно было только испытать надежду, что вот-вот к тебе прикоснется блаженная прохлада. Но надежда плавилась на солнце, когда ветерок, потрепав верхушки деревьев, убегал куда-то или же, когда тела касалась неприятная горячая душная струя перегретого воздуха.

Возникало искреннее удивление, когда на глаза попадалась бабочка, как ни в чем не бывало порхающая в воздухе. Ей что, совсем не было жарко что ли? Ведь даже пчелы все куда-то подевались, не собирали нектар и не жужжали в воздухе.

– И чего будем делать? – изнемогая больше от скуки, чем от жары, вздыхая, протянул Гриша.