«Мои седые кудри»

Мои седые кудри (fb2) - Мои седые кудри (пер. Юрий Афанасьевич Саенко,Тотырбек Исмаилович Джатиев) 2815K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Тотырбек Исмаилович Джатиев

Тотырбек Джатиев

МОИ СЕДЫЕ КУДРИ

ПОВЕСТИ

На русский язык переведено уже несколько книг известного осетинского писателя Тотырбека Джатиева — «Два друга», «Морской джигит», «Горная звезда», «Пламя над Тереком», «Дика», издан сборник повестей и рассказов.

В настоящую книгу включены две повести. В первой — «Тайными тропами» — поведана действительная история храброго командира особой партизанской бригады осетина Хатагова, которая действовала в годы войны на территории Белоруссии.

Во второй повести — «Мои седые кудри» — рассказывается о судьбе осетинки Назират — о ее безрадостном детстве, которое прошло в условиях царской России, о молодых и зрелых годах, совпавших с рождением и становлением советской власти на Кавказе. Характер Назират мужал и креп в лишениях, в борьбе. Связав свою жизнь с партией Ленина, Назират прошла с ней дорогами радостных и нелегких побед.

ТАЙНЫМИ ТРОПАМИ

ОТ АВТОРА

В повести «Тайными тропами» нет вымысла. В ней описаны подлинные события и дела, свершенные партизанскими разведчиками в тылу у гитлеровских войск в период Великой Отечественной войны.

На оккупированной фашистскими войсками белорусской земле действовало огромное количество партизанских отрядов. В данной же повести рассказывается главным образом о действиях партизанской бригады, которой вначале командовал Давид Ильич Кеймах, погибший при перелете линии фронта, после чего за партизанами закрепилось название «димовцы» («Дима» — партизанская кличка Кеймаха).

Затем бригадой некоторое время командовал Николай Петрович Федоров, которому за боевые заслуги было присвоено звание Героя Советского Союза. Когда Федоров был отозван Центром и переброшен в другой отряд, во главе бригады был поставлен ее двадцатишестилетний комиссар — Харитон Александрович Хатагов, в прошлом политрук Красной Армии, уроженец Северной Осетии (по партизанским кличкам «Дядя Ваня» и «Юсуп»).

Спустя четверть века, в двадцать пятую годовщину освобождения Белоруссии от фашистских захватчиков, были обнародованы имена этих героев-партизан. Им со всех концов страны начали поступать письма. Приходили они и в Осетию — на родину Харитона Александровича Хатагова.

В редакции осетинского журнала «Мах дуг» («Наша эпоха») мне показали некоторые из этих писем и тут же предложили написать очерк о славных боевых делах нашего земляка. Я выехал в Белоруссию, изучал партизанские архивы, встречался с бывшими димовцами, побывал в местах боевых действий бригады.

Поскольку задание редакции «Мах дуг» было ограничено рамками очерка о Хатагове, я, естественно, интересовался главным образом его боевым путем. Но масштабность действий партизан потребовала от меня, автора, показать хотя бы частицу огромнейшего размаха партизанской войны, которая велась в Белоруссии. Это обстоятельство и повлекло за собою необходимость написать эту повесть.

Я не ставил перед собой задачу рассказать в короткой повести обо всем партизанском движении на белорусской земле, о всех героях-димовцах, оставив за собою право вернуться к этой теме в будущем.

Глава первая

ПОИСК

К полудню в чаще белорусского бора как-то сразу густо потемнело, по лохматым верхушкам высоких сосен и могучих елей пронесся порывистый ветер. Лес тревожно зашумел. Послышался грозный раскат весеннего грома.

Десять изможденных тревожными и долгими блужданиями человек остановились у невысокой, на редкость густой, ветвистой ели. Никто не проронил ни слова — ждали, что скажет ладно сложенный, высокий кавказец, которого все называли «Дядя Ваня». Здесь его слово — закон.

Пока длилось минутное молчание, у людей появилась радостная надежда на затяжной дождь. Потому что их неумолимый вожак только тогда не будет торопить с продолжением поисков.

Когда утихло эхо второго раската и в наступившей тишине послышался мерный шум приближающегося дождя, Дядя Ваня окинул быстрым взглядом всю группу и, указывая на ель, возле которой они стояли, произнес уверенным и в то же время мягким голосом:

— Здесь переждем.

И десятеро неразлучных спутников, торопливо раздвигая густые ветви, укрылись под елью, как под огромной кавказской буркой. Прижались друг к другу и заснули так быстро, будто спешили выполнить приказ властелина сонного царства. Они не слышали грохотавшего грома, не видели вспышек молний. И хотя дождь был не таким затяжным, как думалось этим уставшим людям, все же они успели отдохнуть.

Поэтому, когда проснувшийся первым Дядя Ваня объявил подъем, все быстро вскочили. Протирая сонные глаза и смахивая с одежды иглы и мелкие веточки, выбрались из-под ели и выстроились перед своим вожаком.

— В ружье! — шутливо скомандовал тот и улыбнулся. В его усах и бороде, спадавшей черной как смоль волной на широкую грудь, скрылась горечь улыбки.

— Мы готовы, — ответил за всех бойкий на вид белокурый парень по имени Николай. — Да вот ружей-то у нас и нету.

Шутка вызвала оживление среди безоружных людей, но в то же время подчеркнула их беспомощность и слабость.

— Оружие добудем! — уверенным голосом сказал старший. И все ему поверили. Потому что хотели верить, хотели раздобыть оружие, связаться со своими и воевать, вести настоящие бои против врага. — Тем более что мне приснился сон, — продолжал вожак, — будто идем мы с винтовками и связками гранат на эсэсовцев-карателей, прорываем кольцо окружения и соединяемся со своими.

— Вот это сон, — снова отозвался Николай, — так бы наяву…

— Пора кончать, товарищи, наше бродяжничество, — с неведомо к кому относящимся упреком добавил Сергей, длинный и худой парень, отрастивший себе за время скитаний в лесу пышную каштановую бороду. — Пока были у Кузнецова, делом занимались… А теперь бродим… Ищем… А что? Иглу в стоге сена!

— Кто ищет, тот найдет! — пытался подбодрить людей Дядя Ваня. — А пока ответьте мне: все ли помнят наш условный сигнал?

— Все! Все помним! — послышались голоса.

— Ну, тогда полный порядок. Победа ждет нас, и только победа. Это я вам говорю точно.

И, напомнив известные всем правила ночного похода, пошел вперед. Сделав несколько шагов, остановился и, как бы подбадривая самого себя, сказал:

— Они не могли далеко уйти, не могли! Они тоже где-то здесь пережидали дождь. Чувствую это, ребята.

Вожак двинулся дальше. За ним цепочкой шли девять его товарищей. На лес уже опустились сумерки. Кое-где меж стволами виднелись первые дымки вечернего тумана, на попадавшихся изредка небольших полянах он стелился плотной пеленой. Сырость, прелые запахи валежника, перемешанные с острым, почти резким запахом хвои, дурманили людей. Донимали ожившие после дождя комары, нещадно хлестали жесткие ветки кустарника, обдавая идущих крупными, застоявшимися на листьях дождевыми каплями.

С каждой минутой идти становилось тяжелее. Но упорство граничило с отчаянием, и трудно сказать, что могло случиться с усталыми и голодными людьми, если бы не железная воля их вожака. Он своей собранностью и уверенностью держал всю группу в сравнительно боевом и решительном состоянии. Ни жалоб, ни упреков, ни проявлений слабости — только вперед, только к цели.

Когда идти было совсем невмоготу, вожак останавливал группу для короткой передышки и, как мог, старался отвлечь людей от невеселых дум, порожденных усталостью:

— А помните, ребята, осень сорок первого? Мы, голодные, раненые, окруженные врагом, — и то колошматили фашистов и поезда их под откос пускали. Ведь пускали, черт побери!

И люди с оживлением вспоминали боевые эпизоды из своей партизанской жизни, когда им пришлось зимовать в небольшом отряде белорусского партизана Якова Кузнецова. Там они тоже называли своего вожака, бывшего политрука саперной роты Харитона Хатагова, «Дядей Ваней». Его группа состояла из пятнадцати бойцов и особняком входила в отряд Кузнецова. Своей храбростью, неуловимостью, дерзкими налетами на вражеские склады боеприпасов, на полицейские участки группа снискала себе заслуженную славу.