«Сказки Леты [СИ]»

Сказки Леты [СИ] (fb2) - Сказки Леты [СИ] [сборник рассказов] (Сказки Леты) 531K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Елена Блонди

Блонди Елена

СКАЗКИ ЛЕТЫ

сборник рассказов

Предисловие 2014

Я собрала эти рассказы по просьбе друга, и условие было — пусть это будут реалистические рассказы «за жизнь». Многое из написанного сюда не вошло сразу, когда перечитывала, увидела — не справилась, тексты слабые. Затем по ходу редактирования выкинула каждый второй из отобранных, и об этом не жалею, если появятся другие — они напишутся, и я надеюсь, будут более настоящими. Так что идея собрать все и — пусть будут, потерпела неудачу. Да и ладно, так думаю.

Сначала рассказы шли от более ранних к поздним, теперь наоборот, сборник начинается самыми новыми текстами, и эти новые мне нравятся (пока что). А в самом конце отдельно собраны миниатюрки о вещичках и тряпочках, писались они в разные годы и, может быть, я туда допишу еще что-то кроме «Кримплена», «Люрекса», «Батников» и тд. Серию назвала «Лоскутики» и планировалась она как дополнение к роману «Ателье».

ДАЙ МНЕ…

Поезд уходил в странное время — за пять минут до начала суток, и Лете казалось, он спит между временем и, проснувшись, встраивается в жизнь на ходу.

Ей и самой страшно хотелось спать, перед дорогой были спешно переделаны сто неотложных дел, да еще полста остались незаконченными. Застегивая молнию на толстой сумке, нервно-сонная Лета в очередной раз удивилась: никто от их незавершенности не умер, но все равно, будет еще поездка, и она снова кинется торопливо утрясать и заканчивать, заранее зная — не сумеет успеть всего.

Купе, темное и прохладное, напоминало новенькую шкатулку, без шелковой обивки, неуютно-деревянную. Как в такой ехать, непонятно. Садясь и придвигаясь к занавесочке, куце отгораживающей пустые соседние рельсы и недреманный высокий фонарь, Лета знала: шкатулочное время коротко. Через десять минут фонарь дернется, колеса застукают, будто они закат или восход, такие же неизменные. Включится мертвенький свет, хмурая проводница проверит билеты и раскидает по кожаным полкам хрустящие пакеты с бельем. Можно будет постелиться и лечь, и вдруг повезет — сразу заснуть, чтоб половину дороги проехать в снах, а после долго-долго пить утренний кофе, продлевая его в белесый зимний день за мутным окном.

Но вместе с бельем и проводницей придут попутчики, и Лете как всегда стало немного жалко неуютного шкатулочного времени, в котором она невидима, одна и — фонарь-занавеска… А надо будет улыбаться, говорить отмеренные незначащие слова, чтоб не ехать сутки букой, чтоб непринужденно попросить мужчин, например, выйти, пока дамы переоденутся. Или спрашивать — а это мы где? И кивнув, снова утыкаться в книжку.

Знакомиться Лета умела, но не любила. И садясь в поезд, как делала это по разным причинам десяток раз в году, вот же Лета-путешественница, уже знала по опыту, хороший попутчик — дело редкое. Но и ехать безмолвно, тихой тенью, не получалось, для этого, видимо, нужен совсем другой характер. Так что, бывало всякое…

Мужчина, что плавно и как-то вдруг весь ввалился в узкие двери, высокий, красивый, забелел ранней сединой на вьющихся волосах, которые хорошо видны, будто он своими шагами и улыбкой включил в купе свет. Но следом за высокой фигурой и светом протиснулась проводница, огляделась хозяйкой, метнув два пакета с бельем на нижние полки, и Лета поняла, совпало. Свет включила эта — фигурой похожая на коробочку.

Мужчина улыбнулся так, будто Лета ему внезапное, но долгожданное сокровище. И она, конечно, улыбнулась в ответ, стараясь одновременно и сесть попрямее, и досадуя на слишком тесные джинсы, а то могла бы ногу подобрать, и другую под столик, чтоб не спотыкался.

Тот пятился, втаскивая сумку на колесах, и уже махал в коридор широкой ладонью, а оттуда празднично шумело, смеялось, нежно вскрикивало, и каблучково стуча, чем-то звенело.

Тут кончается первое начало рассказа, а вы-то подумали, наверное, будет путешествие Леты с прекрасным незнакомцем… Вот и нет.

Женщина была так же высока и красива. И тоже плавная, мягко и точно собранная одновременно. Будто бы оба — прекрасно сшитые куклы из страшно дорогих тканей, прикинула Лета, совсем подбирая ноги с занывшими коленками и послушно улыбаясь в ответ на нежные жемчуга в розовом блеске помады.

Настолько прекрасно сшиты, спохватилась Лета, додумывая мысль, что вдруг ожили и заговорили.

Женщина была красива и знала это. Посмеялась, морща тонкий носик, провела пальцем по деревянной раме верхней полки, показала мужу, куда ставить сумку, распахнула дубленку, показывая пуховую плавную грудь с золотой цепочкой и медальончиком, нагибаясь, устроила на столике квадратный пакет с продуктами, тут же вынимая из него красную кружку, суя в нее чайную ложку и расстилая клетчатую салфеточку с кружевной оторочкой. И все время что-то говорила, пристукивала каблучками высоких сапожек, покачивала головой, убирая с плеча блестящие темные волосы, блестела зубами.

— А вы куда едете? Ох, как хорошо, Вадим, ты видишь, какая девочка едет, и прямо в Москву, чудесно, чудесно, сюда вот поставь, жаль, против хода поезда, но нет-нет, не жаль, тогда ведь Леточке были бы сквозняки, ну если что, тут можно одеялом прикрыть, я сейчас спрошу у Нади. Надя, да, я уже узнала. Нет, Вадим, спроси ты, тебе она быстрее даст, одеяло еще одно. Ах, наверху есть? Вадим, не ходи, Лета показала, смотри, можно взять сверху. Ах…

Всплеснула красивыми руками и замолчала на время одного взгляда, с юмором глядя на Лету и на мужа.

— Вадим, ты все же пойди, милый, — передумала решительно и мягко, — а то вдруг еще кто сядет, а мы одеяло забрали.

Дама не сказала, как ее зовут, видимо, пока просто не успела, подумала Лета, послушно улыбаясь в ответ на улыбку, ведь только зашли, а она уже будто тут сто лет живет и будто вокруг нее — настоящий дворец. Надо же, подумала Лета еще, такие оба — скрипачи, чистые душистые интеллигенты, будто картинка из журнала. Попозже придется самой спросить, как зовут, эх. А могла бы и представиться, когда спрашивала имя, ведь сутки вместе ехать.

— Петя, — вдруг воскликнула дама, мягко смеясь и отступая к самым Летиным коленкам, — ну, наконец-то! Вот твоя полка, Петенька, белье лежит, папа сейчас принесет одеяло, закроешь окно, а вообще ложись головой к двери, понял? Что там смотреть, ночь целая впереди. Это вот Лета, знакомься, полдороги вы будете вместе.

Петенька оказался таким же высоким, тонким и темноволосым, со светлым хмурым лицом. Лете он кивнул и тут же что-то шепотом возразил матери, которая тоже шепотом увещевала его, иногда поворачиваясь к Лете и извинительно мягко ей улыбаясь.

— Зубную щетку я тебе положила… — долетали из тихого разговора слова.

— Да хватит уже…

— А утром не забудь…

— Мама…

Дама-мама рассмеялась, и совсем повернувшись к Лете, развела руками.

— Вот такой уже, большой, слушать не хочет. Вы уж за ним приглядите, Лета, пожалуйста.

Большой Петя с досадой вздохнул, и Лета, улыбаясь, кивнула:

— Конечно, не волнуйтесь.

В дверях с одеялом возник муж Вадим, оказавшийся папой, и трое засуетились, неловко переступая, мешая друг другу. Петя отмахивался от материнского поцелуя, и дама, оттолкнув его изящной рукой, вышла в коридор, где топала проводница Надя, хлопая дверями пустых купе. Зимний поезд, почти без пассажиров.

Петя чуть нагнул красивую голову, когда отец похлопал его по плечу, притягивая к себе. Не стал целовать в щеку, а так же нагнул свою, сверкнув ранней сединой, ласково боднул сына в лоб, оттолкнул как давеча мать и вышел, мягко топая в коридоре сильными мерными шагами.

Через пару минут фонарь качнулся и уплыл, из-под потолка, скрипуче проснувшись, радио сыграло марш славянки. И слегка ошеломленная Лета вытянула, наконец, замлевшие ноги. Сдвинула занавеску и тактично уставилась на белые полосы снега, расчерченные желтыми фонарями и черными рельсами.

Петя сел напротив и замолчал. Поезд шел тихо, и Лета слышала, как мальчик дышит. Это казалось неправильным, будто она подглядывает за чем-то очень личным. Хрустнул и зашуршал пакет под рукой мальчика. Сколько же ему? Красивой маме, подумалось Лете в первые секунды, лет тридцать пять, и папа старше на два-три года. Но мальчишка такой высокий. На отца похож. А волосы, кажется, мамины у него.

Фонари кончились, колеса застучали ровнее. Лета вздохнула. Она тут старшая и дама просила ее приглядеть, за ребенком.

— Так ты до Харькова едешь?

— Да.