«Скандинавские пляски»

Скандинавские пляски (fb2) - Скандинавские пляски [сборник] 596K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Николай Валентинович Куценко

Николай Куценко

Скандинавские пляски

© Николай Куценко, 2015

© ООО «ИД «Флюид ФриФлай», 2015

Полковник

Его привезли поздно ночью, когда все спали. Наверно, никто не заметил, как он тихонько переоделся в больничный халат, сложил свои вещи в тумбочку и лег спать. Несмотря на то, что до подъема оставалось часа три, Семену этого было достаточно, чтобы выспаться. Жизнь на Севере, в самых суровых и лютых условиях, закалила его настолько, что обычному обывателю было бы сложно поверить, что человек может не только в них существовать, но и эффективно работать. Семен же свою работу любил и видел в ней даже некое предназначение, своего рода судьбу и миссию, в которую он свято верил и считал, что она выписывается кем-то сверху при рождении человека. А сам человек уже волен ею распоряжаться по своему усмотрению. Был он боевым северным летчиком.

Лет тридцать назад с первой женой и маленьким ребенком он уехал служить за Полярный круг молодым лейтенантом, хотел заработать на квартиру – на Севере платили двойную ставку – и вернуться назад в Москву. Но судьба распорядилась иначе, и Семен, не будучи карьеристом, стал, на удивление себе, быстро продвигаться по службе – через год получил квартиру, а через два – звание капитана и новую беременную жену. Со временем Семен привык к Северу и окончательно забыл о Москве, а самое главное, его уже туда не тянуло, все как бы прошло, налет интеллигентности смылся суровыми условиями города, в котором он служил, а когда-то нежная кожа заросла твердой щетиной, через которую он сам с трудом узнавал себя. И лишь редкие письма родителей чемто напоминали ему о Москве.

Но тридцать лет службы прошли как один день, и Семен ушел на пенсию – здоровье не оставляло больше возможности работать на Севере, а новая молодая жена все намекала на то, что школы в Москве лучше и их ребенку надо будет рано или поздно поступать в институт. Но даже не причитания седьмой жены и неизвестно какого по счету ребенка, не проблемы со здоровьем заставили Семена уехать с Севера, а старые больные родители, которым нужна была помощь, а, кроме сына, им рассчитывать было не на кого. Так, уже будучи полковником, он оказался в Москве, вернее, в одной из ее больниц на Каширском шоссе, в палате, где лежали пациенты с камнями в почках. Семена привезли туда с приступом мочекаменной болезни.

В палате, помимо меня и Семена Петровича, как мы его называли, лежал молодой фотограф и старый бесхозный дед, которого сдала в больницу его жена по причине его буйности – дед все время хотел с кем-то драться, хотя и говорил-то с трудом, а, кроме жены, разобрать его слова, наверное, не мог никто. Фотограф же, напротив, говорил больше самых болтливых женщин, чем раздражал даже меня. Рассказывал он главным образом о тех знаменитостях, с которыми ему удалось поработать, об интерьере их домов и прочей всячине из глянцевого мира, которая в палате не интересовала никого, кроме его самого. Но если к болтовне фотографа я уже привык, то к ночным вылазкам лежачего деда – нет, посреди ночи он обычно вставал и начинал бегать по палате и издавать странные звуки, иногда хватал палку и бил ею по подоконнику. Подобное зрелище пугало даже бывалых докторов, не говоря уже о новых постояльцах палаты.

Утром я проснулся от странного звука, мне казалось, что кто-то царапает железо, издавая тем самым противные частоты, от которых спать уже было невозможно. Я открыл глаза и увидел перед собой привязанного к своей постели деда. Он был испуган и судорожно пытался выбраться из оков. Вдруг со мной кто-то заговорил:

– Семен. Можно Семен Петрович. Хотя можно и Семен, сам решай, – произнес кто-то.

– Простите, я не понимаю, кто вы? – в попытках осознать происходящее начал я.

– Я же тебе говорю: я – Семен Петрович. Ты что, тупой? Вроде не похож.

– А, извините, я просто не понял, меня Николаем зовут. А это вы деда привязали?

– Да, этот дед буйный какой-то, спать мешает. Пусть теперь так живет.

– А как же? Ну, как есть-то он будет и в туалет ходить?

– Не знаю, накормят, наверно. А ссать? Так он все равно не ссыт! Если что, скажет нам – отвяжем.

– Понял.

– А этот, – и он махнул головой в сторону постели фотографа, – он что, пидорас? Видок у него, как у махрового пидора!

– Я не знаю, вроде бы нет. Он просто многих пидорасов фотографирует, поэтому, видимо, у вас ощущение такое.

– Это хорошо. А то я таких вещей не люблю. Если бы был пидором, я бы его тоже привязал, – сказал он и посмотрел на меня, – в целях собственной безопасности, – зачем-то добавил он и улыбнулся, пытаясь таким образом пошутить.

– Да нет, он нормальный, вы не переживайте, – закончил беседу я.

Так состоялось наше первое знакомство с Семеном Петровичем. Нам предстояло пролежать вместе еще две-три недели, поэтому каждый из нас понимал, что, построив правильные отношения, нам будет проще коротать свой срок в больнице. Семен Петрович был очень неординарным человеком: в нем странным образом уживались все те принципы советской системы, о которых мы уже успели позабыть, с умением адаптироваться в современном мире. То есть он одновременно мог вести себя как старый советский парторг и в то же время быть представителем бизнеса сегодняшнего дня. Особенно интересным было его отношение к женщинам – он влюблялся в них страстно, завоевывал, женился, а потом бросал, не вспоминая о них вовсе. Никогда. Его женщины, напротив, тосковали по нему до конца дней своих, готовы были простить все его грехи, лишь бы он только вернулся. Была в нем какая-то природная мужская сила, которую чувствуют не только женщины, но и мужчины. Сила, которая способна перебороть любой страх и перед которой даже смерть теряет свой ужас. Мне казалось, что он ничего не боится, ну, может быть, кроме гомосексуалистов, к которым у него почему-то было особое неприятное чувство, но это был не страх, а скорее брезгливость. В то же время в его глазах я видел неприкрытую тоску и грусть – как будто все вокруг были ему не ровней и он не мог найти достойного соперника, чтобы наконец-то с ним сразиться на боле боя, конечно, условном.

Как-то вечером он пришел с пакетом в палату, связал деда и выгнал в коридор фотографа, который сам предпочел удалиться, как только увидел взгляд Семена Петровича:

– Коля, давай выпьем, а то тут со скуки тронуться можно, я водки купил! – сказал он и начал распаковывать пакет.

– Так тут же нельзя, больница же и урологическое отделение, – возразил я.

– И что?! – абсолютно искренне изумился он.

– Да нет, ничего. Да и рюмок тоже нет.

– Будем пить из консервных банок, как настоящие летчики, мы на Севере всегда так пили. – Он достал две банки кильки, высыпал рыбу в тарелку и протянул мне одну из банок, наполнив ее водкой до краев, даже не отмыв от масла.

– Как скажете, из банок так из банок, – ответил я, взяв емкость.

– Ну, будем, Николай! – И он залпом выпил банку с водкой.

– Ага, – последовал я за ним.

– Ты вот мне скажи, Николай, ты почему такой мнительный? Придумываешь болезни всякие, страхи. Ты реальных вещей бойся, а не ерунды всякой. Хотя и реальных-то бояться незачем.

– Мама у меня такая, я в нее пошел, – ответил я.

– А ты вот никого не бойся, никогда! Пусть тебя боятся все! Я тебе вот что скажу. Мне тоже было страшно вначале, а когда летать стал, то и страх прошел.

– Что же мне теперь, в летчики идти, чтобы, как вы, ничего не бояться?

– Да хрен его знает, найди что-нибудь свое, летать тоже не каждому дано, да и любить это дело надо. В общем, страх можно преодолеть.

В этот момент в палату зашел дежурный врач вместе с фотографом. Я резким движением спрятал под стул банку с остатками водки, понимая, что ничем хорошим это не закончится. Семен Петрович спокойно встал и направился в сторону дежурного врача, который по привычке открыл рот и готовился изрыгнуть из него какую-нибудь ругань. Фотограф же стоял рядом, не понимая, как лучше себя вести в этой ситуации. Первым начал Семен Петрович, протягивая руку красному от злобы врачу:

– Семен. Можно Семен Петрович. Хотя можно и просто Семен.

– Кто?! – прохрипел опешивший врач.

– Х** в пальто, ты что, дурак совсем? – спокойно ответил Семен Петрович. – А ну, смирно! Как зовут?

– Иван… Иваном Васильевичем то есть, – испуганно проскрипел врач.