«Скучаю по тебе»

– Правда, смешно, – говорит она, – что люди изобрели тысячи слов, целые словари, и не смогли придумать ничего другого, кроме этих трех коротких слов, чтобы выразить свое единственное и страстное чувство в жизни?

– Единственное и страстное чувство – это вообще-то не короткие слова.

Она наклоняется ко мне, раскрыв руки, и мы страстно и долго целуемся, словно наши сердца встретились и дали друг другу обещание. Я держу ее крепко, стараясь прижать ее так, чтобы она стала частью меня, и мы снова занимаемся любовью. Бесшумно – мимо нашей двери проходят люди на завтрак, – говоря друг с другом без слов, глядя друг другу в глаза, прикасаясь друг к другу с невыразимой нежностью. Мне нравится чувствовать каждый миллиметр ее длинного стройного тела, прижатого ко мне. Мне нравится, что перед оргазмом она смеется от счастья. Мне нравится, что мы сливаемся в обоюдном удовлетворении и счастье.

Мы оба замираем, когда слышим приближение цокающих каблуков.

Потом кто-то стучит в дверь. Мы, слившись в единое целое, перестаем дышать.

– Синьорина Костелло? – строго спрашивает голос Лукреции.

– Да? – виновато отзывается Тесс.

– Вы не знаете, где мистер Гусь? Его машина заблокировала наш минибус.

Ни один из нас не может ответить, потому что мы давимся от смеха, заткнув рты простыней.

ТЕСС

В мире есть только одно место, куда стоит поехать в тот день, когда вы влюбились. Это – Пиза.

Мы приближаемся к городу через длинный ряд сувенирных лотков, как в любом другом туристическом месте. Перед нами высокая укрепленная стена, поэтому мы ничего не видим, пока не заходим в арку. Но потом перед нами открывается волшебный мираж из белого мрамора, возвышающийся на зеленой траве на фоне синего неба. Я думала, что тут только башня, потому что в основном фотографируют только ее. Но здесь еще и собор, и баптистерий, и галерея – целая площадь восхитительных строений. Цвета такие яркие, как в компьютере. И когда думаешь о людях, которые все это построили много веков назад, до того как появились электричество и краны, захватывает дух. Наверное, поэтому это место и назвали Campo dei Miracoli – Поле чудес.

Падающая башня будто выглядывает из-за собора. Говорят, что, когда ее построили, она считалась таким ужасным архитектурным провалом, что никто не хотел сознаваться в ее авторстве. Так что имя человека, сотворившего это чудо света, привлекающее миллионы людей каждый год, так и осталось неизвестным.

– Давай сделаем фото с башней!

Я стою, вытянув руку, а Гус настраивает кадр. Я уже было послала фотографию Долл, но Гус говорит:

– Давай сфотографируем толпу людей с другой стороны, где не видно башни, а она пусть догадается, где мы?

Классная идея. И она не пишет в ответ, так что, видимо, думает.

Мы садимся на траву, как сотни других туристов, несмотря на запрещающие знаки.

Белая бабочка перепархивает с одной травинки на другую. Я хочу сфотографировать ее – белую бабочку в зеленой траве на фоне синего неба, но она не задерживается на одном месте надолго, и я не успеваю.

К нам подходит пара туристов, они просят снять их на фоне собора. Мрамор белый и ажурный, словно свадебное платье, и ярусы похожи на украшенный праздничный торт. На верхушке – золотая статуя Девы Марии с Иисусом на руках.

Пара улыбается, благодарит, и я возвращаю им камеру.

– Как думаешь, люди здесь женятся? – спрашиваю я, поднимая руку Гуса, чтобы сделать селфи на фоне собора.

Я говорю это без всякой задней мысли.

– Ты согласна? – спрашивает он.

Мы смотрим на снимок. Получилось хорошо – собор в центре кадра, даже золотая статуя попала в кадр, но у нас видны только головы.

Так что мы делаем еще один снимок, и я собираюсь его отправить Долл, когда Гус говорит:

– Тесс, ты слышала, что я сейчас сказал?

Я делаю вид, что сосредоточена на сообщении. Он осторожно забирает у меня телефон.

– Ты выйдешь за меня замуж? – говорит он.

– Я не могу!

– Хочешь, я встану на колено?

– Пожалуйста, не надо! Мне нравится, что ты высокий!

Мысль о том, что этот момент будет запечатлен на снимках посторонних людей, меня ужасает.

– Мы знакомы всего два дня…

– Нет, Тесс, – серьезно говорит он. – Мы познакомились, когда нам было по восемнадцать лет, и нелепая случайность развела нас в разные стороны. Понимаю, что это звучит сентиментально, но по-другому не могу сказать. Я знаю, что последние двадцать четыре часа нашей жизни прошли так, как мы должны жить всегда. Я никогда ни в чем не был уверен, Тесс, но в этом – да, уверен.

Я пытаюсь сосредоточиться на белом и синем, но не могу – слезы застилают глаза. Но когда я говорю, голос не подводит меня, потому что я не собираюсь врать или жалеть себя, потому что сегодня – лучший день моей жизни.

– Дело в том, – начинаю я, – что им удалось справиться с моим раком груди. Но в последнее время я несколько раз теряла сознание, и врачи хотят обследовать мой мозг на предмет вторичной опухоли. И поэтому я здесь, в Италии, потому что, когда я вернусь, мне предстоит через все это пройти. И поверь мне, тебе не захочется быть рядом во время химиотерапии, тем более что велик риск того, что я соскочу с катушек и потом умру.

– Нет, – твердо говорит он. – Для твоих обмороков может быть много причин. На концерте было жарко. Ты все еще очень худая и слабая после операции. Слушай, у меня есть друг – гениальный онколог, и мы тебя сразу же ему покажем. Он назначит тебе лучшее лечение. И я буду за тобой ухаживать. Неважно, что будет дальше. Я обещаю, что буду с тобой рядом.

Я сильно сжимаю руку Гуса, пытаясь вернуть его к реальности.

– Моя мама умерла. Она каждый год делала обследование и все равно умерла.

– Но ты не умрешь.

Не знаю, что он имеет в виду: что я могу не умереть или что он запрещает мне умирать, но мне нравится, что он не говорит о том, какая я сильная и что я справлюсь, если буду бороться.

– Это наше начало, Тесс, – говорит он.

– Это не значит, что я сдаюсь, – говорю я. – Просто раку все равно, борюсь я с ним или нет…

Он улыбается, глядя на меня своими голубыми глазами.

– Выходи за меня! – говорит он. – Не хочешь замуж – не надо, просто будь со мной. Давай переедем в Италию! Что нас держит? Я продам дом в тот же день, стоит мне только выставить его на продажу. Девочки смогут нас навещать. И Хоуп сможет приезжать к нам, если захочет. Я буду готовить вкусную и здоровую пищу. Откроем ресторан на дому!

– Или мы можем остаться на Портобелло-роуд, – предлагаю я.

– Или мы можем остаться на Портобелло-роуд, – соглашается он.

– Я не хочу, чтобы получилось так, словно мы убегаем.

– А мы и не убегаем.

– Но, может быть, у нас осталось мало времени, – говорю я.

– Никто не знает, сколько времени ему отпущено, правда? – вопросом отвечает он.

Я смотрю на золотую статую Девы Марии и вдруг понимаю, что чувствовала мама, когда победила рак в первый раз. Хоуп тогда была совсем малышкой. И хотя я собиралась назвать книгу «Жизнь с Хоуп – жизнь с надеждой», я раньше не знала, почему мама выбрала для моей сестры такое имя. Я всегда думала, что причина была в том, какой Хоуп родилась, что мама беспокоилась из-за этого. Но теперь я понимаю, что, пока Хоуп была маленькой, мама не могла этого знать, ведь она развивалась нормально. До меня наконец дошло, что надежда – это то, что двигало ею, когда она решила не дать раку бросить тень на свою жизнь.

И вот я стою под ярким солнцем на Поле чудес и чувствую, что мама рядом, что она улыбается, радуясь тому, что я наконец-то все поняла.

«Мама, я нашла себе доброго человека, мужчину, который меня понимает», – говорю я ей в своем сердце, и белая бабочка порхает вокруг нас.

Примечания

1

В переводе с английского – «кукла». – Здесь и далее примеч. пер.

(обратно)

2

Оценки, соответствующие пятеркам и четверкам в российской системе образования.

(обратно)

3

Дуомо и Санта-Мария-Новелла – самые известные церкви города, а Уффици и Барджелло – музеи.

(обратно)

4

Джелатерия – лавка, где продают мороженое.

(обратно)

5