«Не прикасайся к моему сердцу!»

— Да, но я устал быть идеальным… Не мог я к ней относиться по-другому, она заслуживает всего самого хорошего, но я не могу больше… Как у меня еще крылья не выросли за этот год? — Аркадий пожал плечами, — Короче, мне нужна свобода, а не брак.

— Тебя опять потянуло на подвиги… — покачал головой Алекс, — Тебе не нужна утонченная умная женщина, ты предпочитаешь подружек-однодневок, которые заглядывают тебе в глаза и с восторгом принимают твои старые надоевшие всем шутки… Деградируешь ты, дружище! Вспомни, сколько тебе лет! Так и будешь по бабам бегать всю жизнь, пока сможешь? А потом что? Да, такого Чудака свет еще не видывал!

— Анекдот по этому поводу! — Аркадий кивком поблагодарил официантку, которая принесла им еще по кружке пива, — «Два друга были убежденными холостяками. Вдруг один надумал жениться. «Ты что?» — удивляется другой. «Надо, старина! Кто мне на старости лет стакан воды подаст?» Прошло тридцать лет. Приходит холостяк к своему женатому другу проститься. Тот лежит на смертном одре. «Ну, как ты? Как жил все эти годы?» — спрашивает холостяк растроганно. «Знаешь, а пить совсем не хочется!» — с горькой улыбкой отвечает умирающий».

— Иди ты к дьяволу со своими дурацкими анекдотами! отозвался Алекс, — Тупица! Такую женщину упустил! Да ты ее мизинца не стоишь!

— Ну, а я о чем говорю? — весело рассмеялся Аркадий, — Праведник ты наш! Все, забыли!

Родители обеих сторон были очень расстроены: те и другие надеялись на скорый брак, по их представлениям — идеальный. Мать Кати все время допытывалась у дочери, что же произошло, из-за чего они поссорились?

— Мама! Да не ссорились мы вовсе! — раздраженно в который раз отвечала Катя, — Он ушел, не давая никаких объяснений! Я ведь не жена ему!

— Да, не жена… Всего лишь Freundin^[4]… Мне всегда не нравилось, что тут так запросто молодые живут вместе. Ничего хорошего в этом нет…

— Может быть… — задумчиво отозвалась дочь.

Несколько дней назад она узнала, что беременна. Врач сказал, что это вне всяких сомнений и радушно поздравил будущую маму. Катю это известие потрясло. Весь этот год она регулярно принимала Antibaby^[5], но два месяца назад допустила оплошность. И вот результат… На карьере можно поставить точку. Несколько лет она проведет дома, ухаживая за ребенком… А потом сможет ли снова найти хорошую работу? О том, чтобы сделать аборт, не могло быть и речи. Когда-то, в юности, Катя совершила такой шаг, и ее до сих пор терзала совесть. С той поры прошло много времени, и она часто думала о том, сколько лет было бы ее не родившемуся ребенку: год, два, пять…Она представляла, как водила бы своего малыша сначала в детский сад, потом в школу. Сейчас ее сыну было бы девять с половиной лет, у нее был бы родной человечек. Едва она сказала тогда своему парню, что беременна, он тотчас бесследно исчез из ее жизни. Все повторяется… Теперь она в rnwmn таком же положении. Правда, Аркадий ушел, не зная, что скоро будет отцом. Он никогда и не узнает об этом…

Катя продолжала работать, а вечера обычно проводила у родителей. Никого из друзей и знакомых ей видеть не хотелось. Вера Михайловна, ее мама, желая побаловать дочь, готовила на ужин ее любимые блюда, радуясь, что у «девочки» не пропал аппетит после «всей этой скверной истории», что «доченька даже поправилась». Только, когда однажды, Катя стремительно убежала из-за стола в ванную комнату, до нее дошел весь трагизм сложившейся ситуации. Она растерянно и беспомощно смотрела на мужа, не зная, что делать.

— Верочка, ты наивна, как ребенок! — снисходительно заметил Александр Семенович, — Неужели, ты раньше ничего не замечала? Когда же Катя позволяла себе ужинать?!

— Ой, правда! — отозвалась женщина, — Как же я не додумалась?

Вера Михайловна вышла замуж за «своего Сашу», который был старше ее на восемь лет, сразу после окончания консерватории и жила за ним, как «за каменной стеной», даже не подозревая, что в жизни существуют какие-то проблемы, что мир достаточно суров и жесток. Муж оградил ее от всех неприятностей. Александр Семенович работал в Питере начальником железной дороги и прилично содержал семью. Жена давала уроки музыки дома. Катенька, как и «положено» окончила музыкальную школу, но после этого «взбунтовалась» и твердо заявила, что с музыкой покончено. Она поступила в университет на филологический факультет, а после его окончания преподавала русский язык и литературу в старших классах. Здесь, в Германии, ее диплом не был востребован, но она выучилась на Reisekauffrau^[6]. Ей повезло, и она скоро нашла работу.

Катя вернулась в кухню и села на свое место. Какое-то время царило молчание, потом Вера Михайловна не выдержала:

— Он настоящий подлец! — возмущенно произнесла она. Все поняли, о ком речь.

— Мама, я тебя прошу! — отозвалась Катя негромко, — Оставь Его в покое!

— Я позвоню Светлане Алексеевне, и все расскажу! — не унималась мать, — Пусть она знает, какое чудовище воспитала! Да как он смеет так обходиться с тобой! Негодяй!

— Никуда ты не позвонишь! — возразила дочь, — Я не хочу этого…

— Ты ничего не понимаешь! — возмутилась Вера Михайловна, — У ребенка должен быть отец!

— Аркадий не имеет никакого отношения к моему ребенку… — тихо сказала Катя.

Родители потрясенно смотрели на дочь, не в силах вымолвить слово. Отец опустил глаза.

— Что ты такое говоришь, девочка моя? — наконец, произнесла мать, — Ты хочешь сказать…

— Да, вы все правильно поняли… — Катя поднялась, — Я пойду…

— Я провожу тебя, доченька, — сказал вдруг Александр Семенович после долгого молчания за все время их разговора. Он поднялся, накинул куртку и уже в дверях успокоил взглядом fems, которая растерянно смотрела им вслед. «Признание» дочери выбило у нее почву из-под ног.

— Почему ты не хочешь сказать Аркадию о своем положении? — спросил по дороге отец. У него с дочерью всегда были доверительные отношения, и он рассчитывал, что ничего не изменилось, что так будет и впредь.

— Папа, ну к чему это? Подумай сам! Зачем мне мужчина, которому я не нужна? — с горечью отозвалась дочь, — У нас ничего не может быть!

— Может, ты и права, детка… — устало произнес отец, — Но как же ребенок?

— Все будет о, кэй, па! — оптимистично заявила Катя, взяв его под руку, — Ты не волнуйся, дорогой! Я смогу воспитать ребенка сама…

— Что значит сама? — тепло улыбнулся Александр Семенович, — Разве у него не будет бабушки с дедушкой? Ты можешь рассчитывать на нас с мамой, девочка…

— Спасибо… — Катя почувствовала комок в горле и едва сдержала подступившие к глазам слезы. Как хорошо, когда есть на кого положиться! Как хорошо, что этот умный пожилой человек — ее отец и любит ее настолько, что все понимает, ему не надо ничего объяснять. Она прижала голову к его еще сильному и крепкому плечу и облегченно вздохнула.

Прошел месяц. Катя чувствовала себя лучше, токсикоз прошел. На дворе буйствовала весна, стремительно распускались почки на деревьях, превращаясь в зеленые листочки, нежные и трогательные, пышно цвели нарциссы, и бутоны тюльпанов готовы были раскрыться с появлением первого ласкового луча солнца, такого редкого в Гамбурге. Крокусы и подснежники уже отцветали, но продолжали радовать глаз, пестрея в молодой зеленой траве.

В этот день в офисе было полно клиентов: люди загодя готовились к отпуску, просматривая новые предложения Reisebьro^[7]. Одна из сотрудниц, Джессика, совершенно выбилась из сил, разговаривая с клиентом. Он едва мог выразить свою мысль, сбивчиво что-то объясняя.

— Sprechen Sie Russisch?^[8] — наконец, спросила она его с любезной улыбкой.

— Ja! Ja!^[9] — обрадовано отозвался мужчина, — Und Sie?^[10]

Джессика проводила его к столу, за которым работала Катя, она уже ни раз выручала ее, когда появлялся «русский» клиент. Джессика объяснила ей, что не может его понять.

— Добрый день! — приветливо поздоровалась Катя и представилась, — Садитесь, пожалуйста!