«Наш знакомый герой»

Наш знакомый герой

НАШ ЗНАКОМЫЙ ГЕРОЙ

ЭПИТЕТ

(Пролог)

Тогда Горчакова ничего еще не знала. Узнала она гораздо позже. В тот день, когда она узнала, у нее случилось много событий, и «Львиная доля» стала в их ряду последним. События дня, когда Горчакова услыхала о романе Иванова, сами по себе достойны упоминания, потому что в известной мере отразились впоследствии на разгадке тайны.

Как замечала Горчакова, человеку, озаботившемуся какой-либо мыслью, жизнь обязательно подает знаки, помогающие с этой мыслью справиться. Надо только уметь угадывать эти знаки. Предположим, у тебя есть мысль, есть характеры, нет только сюжета. И вдруг старушка в очереди говорит другой старушке: «Екзамены сдал за десятый класс. Отличник. Все как у людей. Гриппом заболел, горячка с ним, бредит. Все Машу зовет. Какая такая Маша? Господи Сусе! Она-то в седьмой класс только перешла, ростом махонька, ну как пуговица с порток. А он в ее влюбимши, а? Что делается-то…»

«Он в ее влюбимши», хоть она «махонькая, как пуговица с порток», и перешла всего-навсего в седьмой класс. Вот и все.

— Как его зовут? — забыв про приличия, спросила тогда Горчакова.

— Никитой, как же еще, — с перепугу ответила старушка.

Правильно. И зовут его так, что лучше не придумаешь. В имени все — и принадлежность к определенному поколению, и вкус родителей, и воспитание.

— А ростом небось каланча?

— Каланча, каланча, а то как же. Это она махонькая…

Вот так родился Никита. Потом Маша. Потом их семьи. Потом их взгляды. Потом противоречия. Потом любовь. Вслед за любовью — доброта и злоба окружающих. Низкие души, бьющие в барабан пошлости: «Ну и молодежь пошла», высокие души, которые спасаются от глупости и старости острым чувством причастности к юной любви.