«Лявоничка, братишечка! До этого я писал то, что говорил мне писать тата. А теперь я пишу сам, чтобы ты знал, что на руках у нее короста и она девка плохая. Все смеются и дразнят меня «Лёксиным деверьком». Тата злится крепко. Лёкса давала твое письмо читать всем. Проська ихняя хочет за то письмо книжку с людьми, а мне жалко. Когда-нибудь на вечеринке, как станут читать, выхвачу из рук и порву. Только ты больше не пиши. Целую тебя изо всех сил. Твой брат Лавринька».
И в малюсеньком конвертике была страничка от Максима:
«С Новым годом, влюбленный и задумчивый Задума! Жду, брат, продолжения и конца трагикомедии, а тогда изложу свою точку зрения. Сильно не задумывайся! Твой насмешливый, но далеко не всегда, Максим Г.»
Лявон схватил два листа чистой почтовой бумаги и написал:
«Лавринька! Книжек не жалей. Сам читай и другим давай. И книжечку с людьми какую-нибудь отдай. Или, если не удастся, делай, как надумал. На пасху не приеду. Писать ей больше не буду. Твой Лявон».
«Дорогой Максим! Очень-очень прошу тебя: если сохранил мое письмо, которое я писал тебе после рождества (длинное такое), то или сожги, или порви, или — что самое лучшее — пришли его мне. Не удивляйся и не смейся; встретимся — растолкую все. Твой обиженный жизнью Лявон Задума».
Перевод И. Климашевской.
Комментарии к книге «В чём его обида?», Максим Иванович Горецкий
Всего 0 комментариев