«Сцены из рыцарских времён»

Послушай, Франц: в последний раз говорю тебе как отец: я долго терпел твои проказы; а долее терпеть не намерен. Уймись или худо будет…

Помилуй, батюшка; за что ты на меня сердишься? Я, кажется, ничего не делаю.

Ничего не делаю! То-то и худо, что ничего не делаешь. Ты ленивец, даром хлеб ешь да небо коптишь. На что ты надеешься? на моё богатство? Да разве я разбогател, сложа руки да сочиняя глупые песни? Как минуло мне четырнадцать лет, покойный отец дал мне два крейцера в руку да два пинка в гузно, да примолвил: ступай-ка, Мартын, сам кормиться, а мне и без тебя тяжело. С той поры мы уж и не видались; слава богу, нажил я себе и дом, и деньги, и честное имя — а чем? бережливостию, терпением, трудолюбием. Вот уже мне и за пятьдесят, и пора бы уж отдохнуть да тебе передать и счётные книги и весь дом. А могу ли о том и подумать? Какую могу иметь к тебе доверенность? Тебе бы только гулять с господами, которые нас презирают да забирают в долг товары. Я знаю тебя, ты стыдишься своего состояния. Но слушай, Франц. Коли ты не переменишься, не отстанешь [от] дворян, да не примешься порядком за своё дело — то, видит бог, выгоню тебя из дому, а своим наследником назначу Карла Герца, моего подмастерья.

Твоя воля, батюшка; делай, как хочешь.

То-то ж, смотри…

(Входит брат Бертольд.)

Вон и другой сумасброд. Зачем пожаловал?

Здравствуй, сосед. Мне до тебя нужда.

Нужда! Опять денег!?

Да… не можешь ли одолжить полтораста гульденов?

Как не так — где мне их взять? Я ведь не клад.

Пожалуй — не скупись. Ты знаешь, что эти деньги для тебя не пропадшие.

Как не пропадшие? Мало ли я тебе передавал денег? Куда они делись?

В дело пошли; но теперь прошу тебя уж в последний раз.

Об этих последних разах я слышу уж не в первый раз.

Нет, право. Последний мой опыт не удался от безделицы — теперь уж я всё расчислил; опыт мой не может не удаться.

Эх, отец Бертольд! Коли бы ты не побросал в алхимический огонь всех денег, которые прошли через твои руки, то был бы богат. Ты сулишь мне сокровища, а сам приходишь ко мне за милостыней. Какой тут смысл?

Золота мне не нужно, я ищу одной истины.

А мне чорт ли в истине, мне нужно золото.

Так ты не хочешь поверить мне ещё?

Не могу и не хочу.

Так прощай же, сосед.

Послушай, Франц: в последний раз говорю тебе как отец: я долго терпел твои проказы; а долее терпеть не намерен. Уймись или худо будет…

Помилуй, батюшка; за что ты на меня сердишься? Я, кажется, ничего не делаю.

Ничего не делаю! То-то и худо, что ничего не делаешь. Ты ленивец, даром хлеб ешь да небо коптишь. На что ты надеешься? на моё богатство? Да разве я разбогател, сложа руки да сочиняя глупые песни? Как минуло мне четырнадцать лет, покойный отец дал мне два крейцера в руку да два пинка в гузно, да примолвил: ступай-ка, Мартын, сам кормиться, а мне и без тебя тяжело. С той поры мы уж и не видались; слава богу, нажил я себе и дом, и деньги, и честное имя — а чем? бережливостию, терпением, трудолюбием. Вот уже мне и за пятьдесят, и пора бы уж отдохнуть да тебе передать и счётные книги и весь дом. А могу ли о том и подумать? Какую могу иметь к тебе доверенность? Тебе бы только гулять с господами, которые нас презирают да забирают в долг товары. Я знаю тебя, ты стыдишься своего состояния. Но слушай, Франц. Коли ты не переменишься, не отстанешь [от] дворян, да не примешься порядком за своё дело — то, видит бог, выгоню тебя из дому, а своим наследником назначу Карла Герца, моего подмастерья.

Твоя воля, батюшка; делай, как хочешь.

То-то ж, смотри…

(Входит брат Бертольд.)

Вон и другой сумасброд. Зачем пожаловал?

Здравствуй, сосед. Мне до тебя нужда.

Нужда! Опять денег!?

Да… не можешь ли одолжить полтораста гульденов?

Как не так — где мне их взять? Я ведь не клад.

Пожалуй — не скупись. Ты знаешь, что эти деньги для тебя не пропадшие.

Как не пропадшие? Мало ли я тебе передавал денег? Куда они делись?

В дело пошли; но теперь прошу тебя уж в последний раз.

Об этих последних разах я слышу уж не в первый раз.

Нет, право. Последний мой опыт не удался от безделицы — теперь уж я всё расчислил; опыт мой не может не удаться.

Эх, отец Бертольд! Коли бы ты не побросал в алхимический огонь всех денег, которые прошли через твои руки, то был бы богат. Ты сулишь мне сокровища, а сам приходишь ко мне за милостыней. Какой тут смысл?

Золота мне не нужно, я ищу одной истины.

А мне чорт ли в истине, мне нужно золото.

Так ты не хочешь поверить мне ещё?

Не могу и не хочу.

Так прощай же, сосед.