«Седьмой блокпост (СИ)»

  Кадр один дубль ван

   Блокпост атаковать надо было уже давно, но мы всё как-то не решались – уж больно ребята там подобрались бравые, броники у всех новые, оружие там, камуфляж... Нет, можно, конечно и птенцов малолетних упаковать в нулёвую амуницию, но, как я уже говорил – глядели мы за ними, не один день наблюдали. И выводы делали. Соответствующие. Потому и понимали, что «птенцы» эти службу тащат как надо. Что у них всё схвачено. Причём хорошо и надолго. Видели мы, как они, прикрывая, страхуют друг друга, как «держат» сектора обзора, а ещё... В общем, таких легче у себя в друзьях иметь. Но – судьба злодейка. Она сегодня тебя ставит на одну сторону доски, завтра – на другую, а с кем будешь послезавтра лямку тащить, так о том вообще лучше не загадывать. Вот я и не загадываю. Топаю по жизни в меру способностей: то служу, то контрактничаю. Для таких, как я, у нас, в отряде, всегда дело находится, движуха какая-никакая, не «губу» в Нью-Йорке охранять. Достала она меня, «губа» та, в своё время. Там, правда, всё больше свои такие же дурики посиживают. На них сильно как бы и не сорвёшься даже. А сорвёшься – к ним же и угодишь. А тут... Отдушина, что ни говори, некоторая. Этакая... безнаказанность. Ну и счёт как-то сам собой пополняется, думать о нём слишком-то сильно и не нужно.

  Так вот, вывели нас к тому блокпосту под вечер, как помню – дождик накрапывает, берцы по суглинку чавкают, скользят, подлюги. А на меня как раз шеф ракетницу, повесил, мол, если Бык здоровый, значит, типа, упрёт. А что Бык эту ракетницу в первый раз в жизни видит – так про это у Быка спросить как-то не с руки было, мозги начальственные на этот счёт тогда не заморочились. Вот и бежим. Впятером. Я, конечно, понимаю, что до точки по любому добраться-то надо, но не таким же аллюром в конце концов! Начинаю помалу подбуксовывать. Перегруз у меня, если кто не врубился, дыхалка была, да вся вышла. Да и несколько лишних фунтов в районе пресса темпу не добавляют. Пивка бы для рывка, да где его взять? Ракетница, говорят, дело знатное, но снаряды к ней ведь никто за дружбы ради на себе чалить не станет – рылом не вышли. Да и ищи их потом, ракеты эти, по чужим рюкзачкам. При атаке не станешь звать направо-налево, – «Эй, ребята, у кого там моя болванка? Мне вмазать хочется, аж не могу, ща обписаюсь». Нет уж – лучше самому всё переть, а если кто свои шаловливые ручонки совать станет, так по этим самым ручонкам и отоварить. Или в шнобель. Для полного понимания субординации.

  Метрах в двух передо мной Лиска бежит. Даже при дожде штаны сняла – ляжками голыми сверкает, нудистка хренова. Это, значит, так она форму бережёт. Отмазка для совсем на голову неровных. Ха! Бережёт! А что голой жопой по репейнику и чертополоху – это ничего типа. Нет, у бабы крыша точно в пути, ну да её тараканы мне не страшны, у меня своих полная башка. Ладно хоть грязью обмазывается перед боем, а то с такой маскировкой только в «Плейбой». Говорят, правда, что она и там отметилась. Сам не видел – врать не стану. А ссадины во время привалов она замазывает на мягком месте очень даже регулярно. Она ж, Лиска то есть, у нас медичка. Всякие кремы у неё с собой на любой вкус и запах. Выучилась на своих курсах медсестричек. Небось, и халатик такой коротенький, да шапчонку с крестиком до сих пор по памяти с собой таскает. Вот такая она, Лиска, по паспорту Синтия Гомес. Впрочем, что если не по ней – так она и с винтаря тоже зарядит – мама не горюй. Снайперша. Впрочем, и то и другое – не на первых ролях. Главный лепила в отряде всё же Клиф. Этот не только царапины – кишки соберёт и обратно в нужном порядке вставит. Очочки поправит на своём носишке, помянёт всех твоих родных, но с того света достанет и в строй вернёт. Его бы в военкомат, на доподготовку новобранцев – стопудово ни один не слинял бы на инвалидность. Один минус – док Клиф близорук, как сова. В бой его пускать лишь тогда можно, когда эти самые где-то совсем рядом. Бармалеи то есть. А как ещё их назвать? Врагами? Много чести. Противниками? Казённо как-то, по-книжному. А я тут не передовицу пишу вообще-то. Так что – бармалеи. А мы их окучиваем. Истребляем как класс, отнимая у них город за городом, деревню за деревней, блокпост за блокпостом. Ибо – не хрен. Нам сказали – мы сделали. Кого надо постреляли вблизи. Кого не надо – тоже постреляли. Только издалека. Пока не выскочили. Для того у нас и снайпера придуманы. Лиска, как уже сказано было и, соответственно – Тоска. Луиза Гаро, если по документам. А с каким именем рождалась – так о том я лично и не в курсе. Это ещё одна девчонка среди нас. Красивая... Вторая, а может, если по значимости, так и первая. По крайней мере, в маскировке ей среди нас равных нет. А в остальном, правильно – тоска. Причём смертная. Командирша, и...зануда. Не, это ещё мягко сказано. А что вы думаете? Я как-то под вечер, значится, подкатываю на привале к ней, вроде как, давай с тобой в одной палатке того самого. А она – а, типа, чего ждать, давай вот прямо тут. Я вот, мол, повернусь, а ты это... А у самой морда, словно клюквы обожралась. Кислая-кислая. Тьфу на неё, хоть бы что изобразила для приличия. Я ей спрашивается, кто? Енот для спаривания? Йог с камасутрой? «Встаньте в позу сальто-доминго»... Тьфу! Хоть какие бы тити-мити чуть-чуть вымучила. Поломалась там, пару вздохов, глазки туда-сюда. «Ой, я не такая, я жду трамвая» А тут – вот тебе три минуты, время пошло. Это ж не разборка АКМ. Таким макаром и не встанет. Плюнул тогда и... Это у Анаболика даже на куст нижняя мышца играет. Он вроде как случайно бежит чуть позади Лиски, на её ляжки пялится, а самого стояк, как у гориллы перед случкой. Ему в бой, а у него...

  – Грохнул бы кто этого мачо-кретина Анаболика! – звонко ругается Лиска, оглядываясь. Анаболик развёрстывает свою пасть, скаля два ряда ровных зубов в ухмылке. Ну откуда у него, спрашивается, этот Голливуд во рту? В свободной от контрактов время дантистов посещает что ли? Тоска останавливает отряд. Я последним дохрамываю до точки. Кажется, приехали. Опускаю ракетницу на землю и перешнуровываюсь. Ещё можно. Пока решаем, что и как, хоть немного отдохну. Задрали меня уже этими перебежками. Туда-сюда мотаемся, а как вступать в бой – так уже все измочаленные. Глотаю из фляжки.

  – Так, вон большой камень, – указывает Тоска, – Вон, возле него гражданские. Мы с Лиской слева заходим, занимаем позиции. Клиф с автоматом справа. Бык, прикроешь его. За камнем твою башню, может, не заметят. Ты помнишь, что сегодня с ракетницей работаешь?

  – А если...

  – Вот когда если настанет, тогда и разбираемся, Анаболик – отвлекаешь на себя, если это «если» случися. Но совсем зря не светись.

  Ну, Анаболика хлебом не корми – дай выпендриться. Спецом под пули лезет, типа здоровья до хрена. У меня, правда, тоже его много, но я как-то поспокойнее в этом плане. А этот... Девки что ли на него так влияют? Встанет во весь рост... а потом та же Лиска из него пули выковыривает, присказку свою дурацкую приговаривая. Хорошо ещё жилетка кевларовая те, что на излёте, на себя принимает, а то бы давно над парнем крест стоял. Хотя... не, об этом как-то не думается. Какой крест? Трупешник обберут мародёры, а птички потроха птенцам снесут для прокорма. И закончится весёлая сказка, так и не начавшись. Так я о чём? Об Анаболике? Он вообще родом из Варшавы. Фамилия даже польская – Гонтарский. Владислав что ли. Не помню точно. Он назывался, но я не помню. Бобби для своих. Или проще – Анаболик. Не зря ж он от анализов мочи бегает как...

  – По местам.

  – Что за гражданские? – тяну время. Это им хорошо, а потаскай с собой арсенал – так сами осанну запоёте.

  – Я почём знаю. Они мне не докладывались. Так ты идёшь или будешь дипломатию разводить?

  Иду. Куда деваться. Дипломатией заниматься потом будем. Их чучмекский что со словарём, что без словаря. Народ тупой, как Пиннокио до обделки. Трусим к валуну. Его в темноте уже еле видно. Каменюка ещё тот, огромный, морщинистый, весь во мхе и какой-то слизи. Словно после последнего потопа остался тут лежать. Вдыхаю и выдыхаю. Помаленьку восстанавливаюсь. Девки возятся слева. Повозились, легли за камешками, так, что почти не видны. Пощёлкали затворами – вроде как затаились. Сам выглядываю, озираясь. Клиф уходит вправо, Анаболик рядом. Местные сидят шагах в трёх, костёр не разводят, но о чём-то своём громко так перетирают, создают, значит, вид, что, если какой-то звук, так это всё они, а наш отряд тут совсем не при чём.

  А что там у бармалеев? Диспозицию хоть вызнать немного надо, пока не началось. А то потом как увязнешь в этом дерьме – так и пока не кончится. А порой не кончается ой как долго. Так что там? Камуфляж маскировочный натянули: ну, ткани такие висят, вроде как за ними лагерь и кто-то ходит, но уже не резко, видимость вообще при дожде не очень, а тут совсем одни миражи. Справа бетонные заграждения, а дальше – дорога. По идее нас с этой дороги и ждут. Тут и с другой стороны дорога, а бармалеи – они на перекрёстке. Ну, чтоб хороший путь от точки до точки держать под собой. У дорог столбы стоят, всё как в цивильных странах. Частично даже с проводами. На столбах лампочки, которые не горят. Сейчас не горят. Точнее – там, может, и лампочек-то нет, плафоны одни, отсюда толком не видно, но по идее они там быть должны. Значит, были, когда тут ещё власть была, а не как сейчас. Ну вот, присел я, за доктором слежу, страхую его.

  А доктор как раз из-за валуна привстал и смотрит. На дорогу смотрит, как по ней их патрульный шествует. А тот так хорошо идёт. Его почти не видно, почти сливается, да и далеко, но идёт вражина спокойно, не крадётся, на перевязи автомат держит, дулом по сторонам водит. То есть обработать надо его резко, пока не разошёлся и не пристрелялся, зараза.