«Птичий Остров»

Птичий Остров

Анна Бессмертная

В свадебное путешествие Макс предложил отправиться на Птичий Остров.

- Малыш, обещаю, потом у нас в распоряжении будет весь мир, и, поверь мне, он тебе ещё приестся, но сейчас дела складываются таким образом, что я должен быть в пределах относительной досягаемости. Политика – женщина капризная, ревнивая и мстительная. Или же свадьбу можно отложить на осень-зиму.

«Осень-зима» особенно испугали Наташу, и она, не раздумывая, согласилась на остров. Тем более что у Макса было новое ружье, которое не хотело дожидаться сезона охоты, а на острове - симпатичный охотничий домик для особо важных персон, и никого вокруг.

- Малыш, представляешь, только ты и я. Как Адам и Ева. – Он взял её руку в свои, задержал на секунду, потом поднес к губам и поцеловал. – И знаешь, мне бы очень… очень хотелось, чтобы мы оттуда возвращались уже втроем…

В который раз, не теряя своей высоты, волна счастья захлестнула её, и на глаза навернулись слезы.

- Макс, я тебя люблю… Я люблю тебя... Я так долго...

- Я знаю... И я тоже люблю тебя, малыш…

Теперь, когда выбор был сделан, слова произнесены, и отступать было некуда, он думал о том, что свалял дурака, потеряв столько времени, что грязные слухи о том, что он гей, ему здорово навредили, и что женитьба и рождение ребенка кардинально исправили бы ситуацию.

Остров встретил их полуденным зноем, пряным коктейлем запахов и невероятной красотой. У берега тихо шлёпала вода, где-то время от времени порывался пострекотать кузнечик, пытаясь вставить свою нотку в счастливую симфонию отдалённого птичьего гомона, высоко-высоко на полотне сероватого от жары неба чертили письмена ласточки...

В доме же было сумрачно и прохладно. Человек, привёзший их на остров, поставил тяжеленные сумки на пол в большой прихожей. Макс пожал ему руку и поблагодарил:

- Спасибо, капитан.

Тот взял под козырёк и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Когда до них донесся звук отходящего катера, они уже целовались. Нет, не целовались. Это он целовал её, он пил её, медленно и тягуче, и ей казалось, что из неё уходит жизнь и перетекает в него, и она была согласна на это, и растворялась в ощущениях, становясь невидимой и невесомой, и оставался только он один, её господин и хозяин, сильный и властный, и она была его женщина, его раба, и подчинялась ему, и принимала от него всё, и она принадлежала ему, а он принадлежал ей, и были они мужем и женой. И это было счастье. И оно стоило трёх лет унижений, увёрток, уловок, мелкой лжи, расчётов и многого всякого другого, нехорошего, тёмного и стыдного, что теперь теряло остроту и значимость.

Только на третий день Макс вспомнил о новом ружье. Они обследовали остров и решили назавтра, с утра пораньше, пойти поохотиться.

Макс, её мужчина, её муж (ей было сладко думать о нём как о муже) был богом. Она взирала на него снизу вверх с восторгом и обожанием. Его мужественной внешности очень шла охота. Он красиво целился, красиво стрелял, практически без промахов, так что они вернулись домой к обеду, увешанные трофеями. И трофеев было бы гораздо больше, если бы у них была охотничья собака. Но Макс собак не любил, и поэтому чуть ли не половина добычи так и осталась биться и умирать в болотцах да в камышах. И всё равно принесённого было очень много.

- Видишь, малыш, твой муж – добытчик. И ты со мной никогда и нигде не пропадешь. Я в любой ситуации смогу прокормить дюжину наших ребятишек!

Счастливо задохнувшись от слов «твой муж», Наташа умоляюще сложила ладошки и попросила:

- Макс, пожалуйста, подожди минуточку, я сбегаю за камерой. Это надо запечатлеть для истории!

Она пулей влетела в домик, вытащила камеру, пулей же вернулась и начала снимать, как Макс, увешанный связками битой птицы, шёл к ней, такой уверенный, статный, такой мужественный…

- Малыш, без тебя истории не получится. Давай-ка теперь ты…

Он скинул связки птиц на траву, взял у неё камеру и скомандовал:

- Иди на меня вон от того дерева…

Она схватила пару связок, оказавшихся на удивление тяжелыми, и побежала с ними к указанному дереву.

- На счет «три» иди на меня. Раз.. два… три!

Она пошла, пытаясь делать серьезное лицо, но распиравшее её счастье смехом вырвалось наружу, и она закружилась в каком-то безумном танце, и вместе с ней, расправляя в последнем полёте крылья, закружились связанные мёртвые птицы.

На ужин они приготовили утку. Это было восхитительно – вместе колдовать на кухне. Правда, утка оказалась жесткой и отдавала тиной, но холодильник был забит деликатесами, так что ложиться спать голодными им не пришлось.

На следующий день Макс учил её стрелять.

- Малыш! Просто поразительно! Да ты прирожденный стрелок! Слушай, мы с тобой без средств не останемся. В случае чего пойдём в киллеры. Как тебе идея?

- С тобой-то? О-го-го!

Она не стала говорить, что брала за большие деньги уроки у престарелого снайпера, сосватанного через знакомых своих знакомых, равно как и училась ездить на лошадях, только чтобы однажды, в случае удачи, она смогла бы разделить с Максом его интересы.

- Хорошо, что я взял два ружья. Завтра пойдем вместе. Малыш, ты мне преподнесла подарок!

Теперь они охотились вдвоём. И всё было как по заказу: невероятной красоты природа, прекрасная погода, обилие птиц...

А ещё были безлунные ночи с тёплым ветром, белыми бабочками-призраками и таинственными шорохами, и – покой, какой был, наверное, в Эдеме, когда яблони только зацветали.

Время шло и быстро, и медленно: она ещё не насытилась островом, но ей уже было приятно думать о том, что скоро они вернутся в город, в свою новую квартиру, а впереди будет долгая и удивительно счастливая жизнь, и всю эту жизнь они будут вместе.

Утро было знойным, по-настоящему знойным.

- Тебе лучше сегодня остаться дома, малыш, - мягко сказал за завтраком Макс. В голосе явно прослушивались и забота, и приказ. И она осталась дома.

Наташа любовно перемыла посуду, вытерла её и поставила на место. Что нужно, убрала в холодильник, вытащила из морозилки кусок духовой свинины и оставила в миске размораживаться. Села в кресло и попыталась читать «Ребекку», однако английский её быстро утомил. Пыталась подремать, но счастливое нервное возбуждение гнало сон. Она надела купальник, выбрала из кипы старых журналов несколько штук, взяла шезлонг и вышла позагорать. Глянцевые картинки с бесконечными интерьерами увлекли ее в будущее настолько, что она вздрогнула от испуга, когда раздался детский голосок:

- Вы из города?

Перед ней стояла девочка лет семи, а то и меньше, болезненно-худенькая, нескладная, голенастая, с реденькими пушистыми выгоревшими волосами, торчавшими в разные стороны. Коротенькое платьице было грязным. Ручки и ножки тоже были грязными и тонюсенькими, а личико – безумно знакомым.

- Вы из города? – повторила свой вопрос девочка.

- Да, мы из города.

- Вы сюда приехали потому, что в городе страшно жить?

- Нет, не поэтому. В городе жить совсем не страшно.

- Но трудно, да?

- Так ведь там голод…

- Кто тебе сказал? Почему ты так думаешь?

- Вы ведь приехали сюда охотиться, да?

- Значит, в городе больше нечего есть… Голод в городе наступил…

- Да нет же, в городе нет голода. Там всегда есть что покушать. Магазины круглосуточные...

- Аааа… Наверное, вы нищие...

Наташу передёрнуло.

- С чего ты взяла, что мы нищие?

- Тогда, наверное, у вас много детей…

- Нет, у нас ещё пока нет детей.

- У вас – это у вас и вашего мужа?

- Ваш муж – это тот, который там… - и девочка кивнула в сторону реки.

- Да, это мой муж.

- Значит, это не для детей… Тогда всё-таки вы с ним, наверное, очень бедные…

- Да нет же, ну с чего ты взяла, что мы бедные?

- Но вы же приехали охотиться…

- Ну и что?

- Значит, вам нечего есть. Так ведь? Иначе, зачем бы вы убили столько птиц?

Разговор стал походить на заезженную пластинку. Тема еды была очевидно доминирующей, и Наташа подумала, что эта оборванная девочка, наверное, просто очень голодна и не знает, как намекнуть, чтобы её чем-нибудь угостили. «Похоже, попрошайничать она ещё пока не научилась».

- Слушай, знаешь что? Нам, действительно, столько не нужно. Сейчас я тебе принесу уток, ты отдашь их маме, а мама приготовит из них что-нибудь вкусное.

- У меня больше нет мамы…

Наташа испугалась продолжения разговора, засуетилась, пытаясь сообразить, куда Макс девает добычу, но девочка коснулась её загорелого плеча тоненькими полупрозрачными пальчиками и тихо сказала:

- Нет-нет, не надо… Мы здесь, на острове, не едим птиц…

- Тогда знаешь что? Ты подожди меня здесь, не уходи. Ладно? – Она вскочила с шезлонга и рванула на кухню. В огромном холодильнике было полно снеди: на прошлой неделе опять приходил катер, и капитан навёз продуктов, которых хватило бы на целую зимовку. Она отыскала пакет, стала кидать в него всё, что попадалось под руку, и при этом думала: «Максу ничего не скажу. Он бы не одобрил».

Пакет получился слишком тяжелым, и Наташа сообразила, что этому эфемерному созданию ни за что не дотащить его до дома. Она отложила что-то обратно и выскочила с пакетом на крыльцо. Но девочки уже не было. Сердце у Наташи бешено колотилось, и она в изнеможении села на ступеньку.