«Благие намерения»

Благие намерения

Анна Бессмертная

«Благими намерениями вымощена дорога в ад»

Пятница перевалила за полдень и стала легкомысленной и бесшабашной, как это бывало в молодости. В открытую настежь огромную форточку ветерок приносил лёгкий запах цветущих верб (так для себя окрестил Леонид Васильевич непонятные деревья, каждую весну покрывавшиеся многочисленными жёлтыми цветочками-утятами), ослепительное солнце било в стекло и слепило глаза. Леонид Васильевич просмотрел почту, до которой целый день не доходили руки, отобрал несколько писем и кинул их в дипломат, чтобы прочитать за выходные. Выдвинул ящик письменного стола, достал из него пухлый конверт с довольно внушительной суммой денег, и переложил его во внутренний карман пиджака. Затем взял из шкафа пальто, шарф и шляпу, выключил свет и вышел в темноватый коридор. Он уже закрывал дверь; когда к нему подошёл Михаил Аркадьевич, его коллега и ученик.

- Вы уходите, Леонид Васильевич?

- Да. А что вы хотели, Миша?

- Я хотел посоветоваться с вами по поводу Игоря Самохина, но если вы торопитесь, то вполне можно отложить до понедельника.

Леонид Васильевич не то чтобы торопился. Просто он обещал быть дома пораньше, потому что жена третий день чувствовала себя не очень хорошо, а домработница Наталья, его дальняя родственница, еще с утра уехала к себе во Владимир на Пасху, сын и невестка работали, так что все домашние дела и внучка Маргаритка оставались на её попечении. Он должен был взять внучку на себя, чтобы немного разгрузить жену, но дело было в том, что случай этого пациента интересовал его чрезвычайно, и в равной мере его интересовал диагноз, поставленный Мишей. Сам он уже пришёл к любопытнейшему заключению и был на сто процентов убеждён в своей правоте, и теперь ему очень хотелось, чтобы Миша самостоятельно, без каких-либо намёков и подсказок, пришёл к тому же. Миша был его любимым учеником, и всё то, что когда-то предназначалось сыну, на которого было возложено столько надежд, - все знания, весь опыт, - было передано ему, и иной раз приходила в голову мысль-сожаление, что лучше бы его сыном был не Володя, а этот парень, так фанатично преданный своему делу, так жадно схватывающий всё на лету...

Соблазн был настолько велик, что Леонид Васильевич открыл дверь своего кабинета и пропустил Мишу вперёд.

- Я слушаю вас.

Благие намерения

Анна Бессмертная

«Благими намерениями вымощена дорога в ад»

Пятница перевалила за полдень и стала легкомысленной и бесшабашной, как это бывало в молодости. В открытую настежь огромную форточку ветерок приносил лёгкий запах цветущих верб (так для себя окрестил Леонид Васильевич непонятные деревья, каждую весну покрывавшиеся многочисленными жёлтыми цветочками-утятами), ослепительное солнце било в стекло и слепило глаза. Леонид Васильевич просмотрел почту, до которой целый день не доходили руки, отобрал несколько писем и кинул их в дипломат, чтобы прочитать за выходные. Выдвинул ящик письменного стола, достал из него пухлый конверт с довольно внушительной суммой денег, и переложил его во внутренний карман пиджака. Затем взял из шкафа пальто, шарф и шляпу, выключил свет и вышел в темноватый коридор. Он уже закрывал дверь; когда к нему подошёл Михаил Аркадьевич, его коллега и ученик.

- Вы уходите, Леонид Васильевич?

- Да. А что вы хотели, Миша?

- Я хотел посоветоваться с вами по поводу Игоря Самохина, но если вы торопитесь, то вполне можно отложить до понедельника.

Леонид Васильевич не то чтобы торопился. Просто он обещал быть дома пораньше, потому что жена третий день чувствовала себя не очень хорошо, а домработница Наталья, его дальняя родственница, еще с утра уехала к себе во Владимир на Пасху, сын и невестка работали, так что все домашние дела и внучка Маргаритка оставались на её попечении. Он должен был взять внучку на себя, чтобы немного разгрузить жену, но дело было в том, что случай этого пациента интересовал его чрезвычайно, и в равной мере его интересовал диагноз, поставленный Мишей. Сам он уже пришёл к любопытнейшему заключению и был на сто процентов убеждён в своей правоте, и теперь ему очень хотелось, чтобы Миша самостоятельно, без каких-либо намёков и подсказок, пришёл к тому же. Миша был его любимым учеником, и всё то, что когда-то предназначалось сыну, на которого было возложено столько надежд, - все знания, весь опыт, - было передано ему, и иной раз приходила в голову мысль-сожаление, что лучше бы его сыном был не Володя, а этот парень, так фанатично преданный своему делу, так жадно схватывающий всё на лету...

Соблазн был настолько велик, что Леонид Васильевич открыл дверь своего кабинета и пропустил Мишу вперёд.

- Я слушаю вас.