«Фантастическая симфония»

Фантастическая симфония

Гектору Берлиозу посвящается

Молодой музыкант, с болезненной чувствительностью и пылким воображением, безнадежно влюбленный, в припадке отчаяния отравляется опиумом. Доза, принятая им, недостаточна, чтобы вызвать смерть; он погружается в тяжелый сон. В его больном мозгу возникают самые странные видения; его ощущения, чувства, воспоминания претворяются в музыкальные мысли и образы. Сама любимая женщина стала для него мелодией, как бы навязчивой идеей, которую он встречает и слышит всюду.

Когда я второй раз посмотрел на часы, водитель такси встрепенулся и предложил:

- Давайте, я сообщу диспетчеру, пусть позвонят на домашний номер?

Но не успел я ответить, как подъездная дверь открылась, и оттуда с извиняющейся улыбкой торопливо вышла молодая красивая женщина, черноволосая и черноглазая, с нежной белой кожей лица и рук, открыла заднюю дверцу машины и села.

- На автостанцию, - сказал я.

Маршрутка была полна, мы еле успели, и два заказанных места оказались не рядышком: она сидела в середине салона, я – позади. Доехали без приключений и без разговоров, только меня переполняли воспоминания.

I. Мечтания, страсти

Он вспоминает тот душевный недуг, те необъяснимые страсти и печали, те внезапные радости, которые он испытал прежде, чем увидел ту, которую он любит; потом – всепоглощающую любовь, нахлынувшую на него внезапно, лихорадочные тревоги, припадки бурной ревности, возвращение нежности, утешение в религии…

Как я первый раз позвонил ей, и мы проболтали почти час. Совершенно незнакомые до того люди.

Как я стал звонить ей почти каждый день, чувствуя и свою потребность в общении, и ее приветливость и дружелюбие. Каждые полчаса автоматика АТС отключала связь, но я снова брал трубку и набирал: 8 – гудок – код города – номер абонента…

Как удивительным образом совпало, что через примерно месяц наших бесед я смог вроде бы небрежно сказать: «Ты хочешь меня увидеть? Нет, я пока не напрашиваюсь в гости. Но включи в такое-то время такой-то канал, будут транслировать мое выступление».

Как еще через месяц я все же напросился в гости. И автобус на трассе поломался, и было жутко холодно, и я, чтоб не замерзнуть, пил на заднем сиденье с добрыми людьми, переживая, что на первом свидании с девушкой от меня будет пахнуть спиртным, но не желая свалиться ей на голову больным и закоченевшим. Пассажиров автобуса подобрал следующий рейсовый маршрут, и когда с четырехчасовым опозданием я доехал, то был поражен тем, что она стойко это время прождала на местной автостанции, несмотря что я говорил заранее: «Не надо меня встречать, я адрес знаю, сам найду ваш дом».

Наверное, это было первым ростком новой любви, которая стала пробиваться сквозь омертвевшую ткань безобразно безответной предыдущей. Я ее выдавливал из себя a la Чехов.

Еще через месяц, во время прогулки в заснеженном лесу я ее поцеловал и сказал, что люблю. Хрустальными колокольчиками зазвенел ее смех, но очень добрый и не обидный, и слова: «А я? Я тоже должна полюбить. Не спеши!» легли бальзамом на мою истосковавшуюся в поисках взаимной любви душу. Ответом на поцелуй в щечку стало ее касание пальцем моей щеки.

После зимы наступила весна, затем лето. Мы говорили почти каждый день минимум по полчаса, и я несколько раз навещал ее в маленьком городке Энске. Когда нам удавалось остаться наедине, я целовал ее и говорил, что люблю. Она смеялась звонко и весело, и говорила «ну подожди, я тоже хочу полюбить».

Где-то, где-то, в середине лета, контракты с фирмами в городе Эмске, куда я был командирован, оказались благополучно выполнены, наша группа внедрения купила обратные билеты в родной город Y, и я ей позвонил попрощаться, сказать, что назавтра я улетаю.

«Значит, ты меня бросаешь?» - сказала она и … заплакала. И мое сердце сжал обруч боли и тоски, и я понял, что я действительно люблю ее, что старая любовь отмерла окончательно, а новая – взаимна.

Маршрутка доехала. Нет смысла подробно останавливаться на технических вопросах, как нашли хозяйку, обустроились на квартире, переоделись, пообедали в ресторане, погуляли на бульваре. Главной целью нашей поездки было посещение концерта, и в зале филармонии, взяв ее за руку, я отдался чарующим звукам бессмертного творения Берлиоза и снова воспоминаниям, большей частью приятным, но иногда и страшным.

Он встречает любимую на балу, в шуме блестящего празднества.

Как я тосковал по разговорам с ней. Как за короткое время написал ей три больших письма. Как чуть не погиб, провалившись в ночной тьме в яму магазина в подвальчике, и последней вспышкой в сознании было «жаль, что с ней так и не получилось». Шрам на подбородке до сих пор остался, а в единственном одностраничном ответном письме было вскользь «шрамы украшают мужчину». Как я ругался с телефонистками, заказывая переговоры из дому, и отстаивая очереди на переговорных пунктах. Качество связи было отвратительное, не возникало никакого ощущения беседы и близости, и я переживал, что сквозь помехи не пробивается даже интонация собеседников.

Но в один прекрасный день, буквально на несколько секунд, помехи прекратились, и я успел сказать, будучи уверен, что она расслышала:

- Я соскучился. Я люблю тебя. Я не могу без тебя. Я скоро приеду.

- Приезжай!

- Я приеду за тобой и увезу с собой. Приезжать?

Секундная пауза, с замиранием сердца жду ответа.

- Да, - и еще через несколько секунд, тянущихся как вечность, - … любимый.

Предотъездная суета. Закупка подарков. Радость моих родителей, старший сын собрался жениться. Хождение с моими тетками по ювелирным магазинам и выведывание у меня размера ее пальца, чтобы купить обручальное кольцо. И другое кольцо, не блестящий штампованный новодел, а старинное и благородное, возможно и вековой давности, которое дала мне мама и сказала: «Это подарок от твоей бабушки, моей свекрови. Она тоже его получила от своей свекрови. Пусть твоя жена тоже подарит своей старшей невестке. Такова традиция нашего рода».

Такая же суета у них дома. Закупка подарков. Радость ее родителей, выдают замуж и младшую дочь. А сын, служащий в армии, совершенно еще не в курсе, что его сестра выходит замуж, получив в весеннем еще письме от родителей, среди списка достойных упоминания событий «Приезжал DD», недоуменно откликается «А кто такой DD, и почему вы об этом мне пишете?».

Прослышав про семейную нашу традицию передачи старинного кольца от свекрови невестке, моя будущая теща как-то вечером после ужина выражает желание посмотреть на него. И в присутствии родителей, я надеваю кольцо на палец моей невесте, и на глазах мамы и папы целую ее.

А она первый раз целует меня ответно чуть позже, в коридоре, застеснявшись сделать это перед родителями. Но это неважно. Я люблю, я любим, я счастлив!

У нас не было свадьбы. Вечером того дня, когда мы зарегистрировались в загсе, было небольшое застолье, с участием наиболее близких ее родственников и друзей, а назавтра у нас уже были куплены билеты на самолет в мой родной город. И уже после того, как все гости разошлись, спрашиваю:

- Мы (подчеркивая голосом именно множественное число) сегодня где спим?

А всю предыдущую неделю я у них дома и спал, благо квартира четырехкомнатная, сестра замужем, брат в армии, жилплощади достаточно. У нее округляются глаза:

- Ты что? Я в родительском доме, с чужим мужчиной, в постель не лягу!

- Какой еще чужой мужчина? Я вообще-то уже твой муж, ничего?

- Нет-нет-нет, даже не думай!

Вот так и провели мы нашу первую брачную ночь врозь, под одной крышей, но в разных комнатах.

III. Сцена в полях

Однажды летним вечером он слышит перекликающийся наигрыш двух пастухов. Эти звуки, окружающая природа, шелест слегка колышимых ветром листьев, проблески надежды, недавно окрылившей его, – все вселяет в его сердце непривычный покой, а его мысли принимают более светлый характер… Но она вновь появилась; его сердце сжимается, его волнуют мрачные предчувствия – верна ли она… Один из пастухов возобновляет свою наивную мелодию, другой не отвечает более. Солнце садится… отдаленный раскат грома… одиночество… молчание…

У нас не было свадьбы и в моем родительском доме. Не было и медового месяца, лишь полторы недели мне разрешили отсутствовать на работе. И в один из дней этой «медовой декады» мы с молодой женой поехали на Остров.

Остров на самом деле, конечно же, полуостров. Иначе туда нельзя было бы добраться наземным транспортом. Но когда мы вышли из битком набитого автобуса и полной грудью вдохнули свежий воздух, увидели ясное чистое небо, соперничающие с ним синевой воды озера, склоны гор, покрытых густым лесом, она потрясенно выдохнула:

- Какая красота! Почему мы раньше сюда не приехали?

Под рокот волн и шелест травы, под пенье птиц и стрекотанье насекомых, в ощущении безграничного единства друг с другом и бесконечной удаленности от других людей, мы любили друг друга на Острове. Мы были последними или первыми людьми на Земле, мы были воплощением мужского и женского начала вечной природы, мы дарили друг другу всю страсть и нежность, ласку и преданность, негу и любовь. Я не стеснялся показывать небу и водам, солнцу и ветру, горам и лесам обнаженную красоту моей подруги - королевы моего сердца, и она тоже не стеснялась своей наготы. Раз за разом накатывали на нас волны страсти и желания, раз за разом мы сплетались в тесных объятиях, сближались и сливались в единое целое, раз за разом нас уносило ввысь в безбрежный космос и низвергало вглубь в бездну пучин.