«Упадальщики. Отторжение»

Tony Lonk

Упадальщики. Отторжение

Глава 1. Суть, которую можно только проглотить, и ею же неминуемо подавиться

«Я знаю, смерть страшна только лишь потому, что она навсегда отнимает у меня тех, кого я люблю. Утрата возможности любить и быть любимой в данном, конкретном, особенном случае, забирает с собой частичку меня самой – недолюбившей и недолюбленной по факту настоящего и в будущем.

Когда смерть проявилась предо мною впервые, в секунду и навсегда отняв у меня того, чья любовь была со мной с первых дней моей жизни, я познала утрату, с которой не могла примириться – утрату жизнеутверждающей любви…любви к отцу, которая родилась вместе со мной. Нет, я не перестала его любить. При мне осталась любовь, как память и благодарность, но больше никогда я не смогу любить его, созидая всё то прекрасное, что наполняло его жизнь.

Как же страшно любить. Это куда страшнее, чем жить с нелюбимыми. Это куда страшнее, чем сама смерть.

Находясь в западне не принятой и как следствие не пережитой скорби, я не делаю ничего, чтобы из неё выбраться. Для этого нужна отвага, которой у меня нет. Отвага воспринимать правду, как правду, и не прятать истину от самой же себя в тёмных, непродуманных уголках наспех выстроенных заблуждений.

Я верила, что любовь – лекарь, спаситель, волшебный проводник к радостям и удовольствию. Об этом писали в книгах. Об этом снимали фильмы. Об этом пели песни. Об этом говорили мои одноклассницы, не пересекая зыбкие границы общего для них – сопливого пространства, где находили свою призрачную реализацию их розовые теории. Об этом есть слишком много информации. И что?

Я искала любовь в других людях, ослеплённая иллюзорной надеждой добыть облегчение. Думая только о тех, кого случайно, либо по роковому стечению обстоятельств, занесло в мою жизнь, я забыла о себе. У меня не было ощущения ценности моего существования. Я забыла о своих личных потребностях и совершенно перестала чувствовать собственное тело. Мне было хорошо, если в результате моих усилий хорошо и комфортно чувствовали себя те, кто диктовали мне правила игры. День за днём, год за годом я терялась в чужих судьбах. Так прошло несколько десятков лет. Я не получила ни исцеления, ни спасения, а мой муж стал для меня проводником к страданиям и тотальному неудовлетворению.

Tony Lonk

Упадальщики. Отторжение

Глава 1. Суть, которую можно только проглотить, и ею же неминуемо подавиться

«Я знаю, смерть страшна только лишь потому, что она навсегда отнимает у меня тех, кого я люблю. Утрата возможности любить и быть любимой в данном, конкретном, особенном случае, забирает с собой частичку меня самой – недолюбившей и недолюбленной по факту настоящего и в будущем.

Когда смерть проявилась предо мною впервые, в секунду и навсегда отняв у меня того, чья любовь была со мной с первых дней моей жизни, я познала утрату, с которой не могла примириться – утрату жизнеутверждающей любви…любви к отцу, которая родилась вместе со мной. Нет, я не перестала его любить. При мне осталась любовь, как память и благодарность, но больше никогда я не смогу любить его, созидая всё то прекрасное, что наполняло его жизнь.

Как же страшно любить. Это куда страшнее, чем жить с нелюбимыми. Это куда страшнее, чем сама смерть.

Находясь в западне не принятой и как следствие не пережитой скорби, я не делаю ничего, чтобы из неё выбраться. Для этого нужна отвага, которой у меня нет. Отвага воспринимать правду, как правду, и не прятать истину от самой же себя в тёмных, непродуманных уголках наспех выстроенных заблуждений.

Я верила, что любовь – лекарь, спаситель, волшебный проводник к радостям и удовольствию. Об этом писали в книгах. Об этом снимали фильмы. Об этом пели песни. Об этом говорили мои одноклассницы, не пересекая зыбкие границы общего для них – сопливого пространства, где находили свою призрачную реализацию их розовые теории. Об этом есть слишком много информации. И что?

Я искала любовь в других людях, ослеплённая иллюзорной надеждой добыть облегчение. Думая только о тех, кого случайно, либо по роковому стечению обстоятельств, занесло в мою жизнь, я забыла о себе. У меня не было ощущения ценности моего существования. Я забыла о своих личных потребностях и совершенно перестала чувствовать собственное тело. Мне было хорошо, если в результате моих усилий хорошо и комфортно чувствовали себя те, кто диктовали мне правила игры. День за днём, год за годом я терялась в чужих судьбах. Так прошло несколько десятков лет. Я не получила ни исцеления, ни спасения, а мой муж стал для меня проводником к страданиям и тотальному неудовлетворению.