«Щелчок»

Илья Макаров

Щелчок

Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны. Освободила. Время: середина нулевых.

23.15. Зинаида стояла на пустом перроне в полном одиночестве, сжимая в кармане смятые купюры и таблетку для бессмертных. Фиолетовую. Бессмертия глоток – воздуха космоса. Что, с новым-новым 2006-м тебя, Зинаидочка. Андрея на перроне нет. Хорошо, нудный. Шарпанные стены выхода из метро в коричневых кровоподтеках. Улица, полыхали вспышками фонари. Подошли три китайца, спрашивают по-китайски. Улыбаются и щурятся. Куда им-то еще щуриться? Хотят на Алтай? Нет, спрашивают, где Алтайская улица.

– Я не знаю.

Настаивают, протягивают раскладушку. Вопрос про Алтайскую повторяется, теперь, пожалуй, на узбекском, а снежинки все весело падают. На щеки, брови. Наконец, с волчьим воем тормозит по льду «Волга» с Тимуром за рулем.

– Отошли от нее. Зина, садись в машину.

Тепло. Из колонок мафона несется с завихрением: «…обнаженные мышцы, связки, обожженные, зацелованные лунными ласками, будущие, нынешние, бывшие жены…»1. Мотор тарахнул, скинула смс встречавшему Андрею на перроне: «я уехала» и адрес клуба. Пересекли с Тимуром МКАД, закурили, задымили салон клубами серы.

– В отрыв Снегурочка, в новый шестой, – прокричал Тимур, провожая стылым взглядом стылые деревья за обочиной. Из редких шалманов к краям шоссе выскакивали бородатые мужчины с бутылками, взрывая петарды. «Аллаху акбар!».

– Чему радуются твои браты́? И что это значит, «акбар»?

– Тебе не понять, а братья мои в Осетии. Приехали?

Из колонок напоследок завывал голос правдоруба: «…зайди во дворы, мистер Путин, посмотри на стены. Сплошь фашистские знаки, подписи «скины»…»2. В клубе музыкальное значение поменялось, электроника – она без слов, с сейсмическим смыслом и силой. Пока Тимур растворился в знакомых и бокале пива за стойкой, Зи ушла в легкий, широкий пляс. Тело колыхалось, как запоздалый мартовский снежок. Лестница вверх уводила в два чилаута. Оттуда пахло юностью. Верой в свободу и ее победу. Девченки-русалочки манили: «Иди к нам, подруга».

Илья Макаров

Щелчок

Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны. Освободила. Время: середина нулевых.

23.15. Зинаида стояла на пустом перроне в полном одиночестве, сжимая в кармане смятые купюры и таблетку для бессмертных. Фиолетовую. Бессмертия глоток – воздуха космоса. Что, с новым-новым 2006-м тебя, Зинаидочка. Андрея на перроне нет. Хорошо, нудный. Шарпанные стены выхода из метро в коричневых кровоподтеках. Улица, полыхали вспышками фонари. Подошли три китайца, спрашивают по-китайски. Улыбаются и щурятся. Куда им-то еще щуриться? Хотят на Алтай? Нет, спрашивают, где Алтайская улица.

– Я не знаю.

Настаивают, протягивают раскладушку. Вопрос про Алтайскую повторяется, теперь, пожалуй, на узбекском, а снежинки все весело падают. На щеки, брови. Наконец, с волчьим воем тормозит по льду «Волга» с Тимуром за рулем.

– Отошли от нее. Зина, садись в машину.

Тепло. Из колонок мафона несется с завихрением: «…обнаженные мышцы, связки, обожженные, зацелованные лунными ласками, будущие, нынешние, бывшие жены…»1. Мотор тарахнул, скинула смс встречавшему Андрею на перроне: «я уехала» и адрес клуба. Пересекли с Тимуром МКАД, закурили, задымили салон клубами серы.

– В отрыв Снегурочка, в новый шестой, – прокричал Тимур, провожая стылым взглядом стылые деревья за обочиной. Из редких шалманов к краям шоссе выскакивали бородатые мужчины с бутылками, взрывая петарды. «Аллаху акбар!».

– Чему радуются твои браты́? И что это значит, «акбар»?

– Тебе не понять, а братья мои в Осетии. Приехали?

Из колонок напоследок завывал голос правдоруба: «…зайди во дворы, мистер Путин, посмотри на стены. Сплошь фашистские знаки, подписи «скины»…»2. В клубе музыкальное значение поменялось, электроника – она без слов, с сейсмическим смыслом и силой. Пока Тимур растворился в знакомых и бокале пива за стойкой, Зи ушла в легкий, широкий пляс. Тело колыхалось, как запоздалый мартовский снежок. Лестница вверх уводила в два чилаута. Оттуда пахло юностью. Верой в свободу и ее победу. Девченки-русалочки манили: «Иди к нам, подруга».