«Школьные годы чудесные»

Жучка была сучкой.

Настоящей.

Не то, чтобы она была самкой собаки, просто четвертый «Б» не очень любил свою классную руководительницу, математичку Альбину Кузьминичну Жучкину, и называл ее соответственно.

Кроме Жучки, четвертый «Б» не любил русичку Ксению Тихоновну Ковнову. Несложно догадаться, что «Говнова» ответно не любила четвертый «Б».

И, что самое интересное, Жучка и Говнова на дух не переносили друг друга! Хотя это не особо помогало - против четвертого «Б» они выступали единым фронтом.

Все было, как и в любой другой школе. Замечательные, понимающие учителя, любящие детей, существовали только в кино. А в школах водились Жучки и Говновы.

Немецкому языку учила Светлана Петровна. Когда она, входя в класс, говорила: «Штейнауф, либакинда! Вилкоммслира!» - четвертый «Б» почему-то вспоминал фильмы о войне, связанных партизан у стены сарая... Фельдграу, шмайссер и гехайместаатсполицай.

«Гитлерша» не была злой. Говнова называла ее «строгой и требовательной». У четвертого «Б» было свое мнение, но почему-то им совершенно никто не интересовался. Когда на родительском собрании мама Меськина спросила: зачем вы своими пальцами вытаскивали язык изо рта моего сына? Гитлерша ответила: он должен правильно произносить «ихь», иначе быстро вылетит в школу для умственно отсталых, попадет в детскую комнату милиции, а потом пойдет в ПТУ! Меськину это рассказала мама, а тот рассказал четвертому «Б».

Четвертый «Б» не очень боялся вылететь в умственно отсталую школу, они считали, что они уже туда попали. Поэтому любимым уроком была химия. Но школу сжечь они так и не смогли, потому что детскую комнату милиции они еще боялись.

А вот восьмиклассники не были скованы предрассудками - им было уже все равно. Школа была восьмилетка, и им так и так надо было переходить в другую школу на 9-10 класс, идти в техникум, или даже в страшное ПТУ. Костры у стены школы разводились чуть не каждые выходные. Сторож Семеныч бегал с огнетушителем, а восьмиклассники стояли рядом и весело смеялись. Они уже не раз побывали в детской комнате, а некоторые - и в колонии.

Четвертый «Б» мечтал скорее вырасти, и стать как восьмиклассники - целоваться с девчонками под лестницей, говорить Гитлерше те же слова, что слышали от сторожа Семеныча с огнетушителем, и вежливо здороваться с участковым Дятловым, заходящим к ним еженедельно.