«Чернец»

Дмитрий Шашков

Чернец

I. Отец и сын

Узкая маленькая келья не имела окон, кроме отдушин под потолком, и напоминала бы не то скромный крестьянский сарай, не то гроб, если бы не подсвеченные лампадкой иконы в красном углу, с которых Спаситель и святые Его кротко, но неотступно взирали на двух беседующих в келье монахов. Один из них, очень пожилой, совершенно седой, сжимая в руке посох, сидел на лавке одесную икон, опершись на тяжёлые бревна деревянной стены спиной, согбенной грузом прожитых лет и аскетических подвигов. Морщинистого лица его почти не было видно, так как оно оставалось в тени, виднелась только длинная седая борода и глаза, глядевшие из-под белых бровей внимательно и твёрдо. Другой монах стоял перед ним, почтительно склонив голову, и внимательно слушал; тонкие черты лица его освещались лампадкой, он был средних лет, худ и бледен, с довольно редкой всклокоченной бородой, однако осанка и свежесть лица выдавали здоровье и силу. Черные же одеяния монахов почти ничем друг от друга не отличались, кроме, конечно, посоха в руке старика-настоятеля.

– Как апостолы Христовы бесстрашно проповедовали слово Божие среди язычников, – степенно говорил старец, и в голосе его слышалась власть, – так и нам дОлжно поступать. Учи их, прежде всего, молитве. Когда будут среди них оглашенные, чающие принять святое Крещение, пусть идут к ближайшему погосту, там их милостью Божией и покрестят. А там уж, милостью Божией, и у себя церковь построят и священника пригласят… Где ближайшие к ним погосты, они там и сами знают, только не идут, потому что не слышали слова. А как им услышать, когда нет проповедующего?.. – он помолчал, задумавшись, как бы припоминая что-то из своей долгой, почти прошедшей уже земной жизни, – и вот ещё что, оглашая их, учи в первую очередь молитве. Догматика важна тоже, спору нет, однако только молитва, и ещё, конечно, Таинства Церкви, могут навечно душу человеческую соединить Богу. Уяснив догматическое учение, всякая душа, обрадована будет, что праведники вознаграждены, что зло наказано, что справедливость и мир воцарятся, но далее как душе шествовать? Обрадованный грядущим торжеством справедливости, оглашенный может и успокоиться на этом, не радея более о собственном спасении, как и делают многие маловеры…

Настоятель тяжело вздохнул, помолчал, затем взглянул на инока, что продолжал недвижно стоять перед ним, смиренно преклонив главу.

Дмитрий Шашков

Чернец

I. Отец и сын

Узкая маленькая келья не имела окон, кроме отдушин под потолком, и напоминала бы не то скромный крестьянский сарай, не то гроб, если бы не подсвеченные лампадкой иконы в красном углу, с которых Спаситель и святые Его кротко, но неотступно взирали на двух беседующих в келье монахов. Один из них, очень пожилой, совершенно седой, сжимая в руке посох, сидел на лавке одесную икон, опершись на тяжёлые бревна деревянной стены спиной, согбенной грузом прожитых лет и аскетических подвигов. Морщинистого лица его почти не было видно, так как оно оставалось в тени, виднелась только длинная седая борода и глаза, глядевшие из-под белых бровей внимательно и твёрдо. Другой монах стоял перед ним, почтительно склонив голову, и внимательно слушал; тонкие черты лица его освещались лампадкой, он был средних лет, худ и бледен, с довольно редкой всклокоченной бородой, однако осанка и свежесть лица выдавали здоровье и силу. Черные же одеяния монахов почти ничем друг от друга не отличались, кроме, конечно, посоха в руке старика-настоятеля.

– Как апостолы Христовы бесстрашно проповедовали слово Божие среди язычников, – степенно говорил старец, и в голосе его слышалась власть, – так и нам дОлжно поступать. Учи их, прежде всего, молитве. Когда будут среди них оглашенные, чающие принять святое Крещение, пусть идут к ближайшему погосту, там их милостью Божией и покрестят. А там уж, милостью Божией, и у себя церковь построят и священника пригласят… Где ближайшие к ним погосты, они там и сами знают, только не идут, потому что не слышали слова. А как им услышать, когда нет проповедующего?.. – он помолчал, задумавшись, как бы припоминая что-то из своей долгой, почти прошедшей уже земной жизни, – и вот ещё что, оглашая их, учи в первую очередь молитве. Догматика важна тоже, спору нет, однако только молитва, и ещё, конечно, Таинства Церкви, могут навечно душу человеческую соединить Богу. Уяснив догматическое учение, всякая душа, обрадована будет, что праведники вознаграждены, что зло наказано, что справедливость и мир воцарятся, но далее как душе шествовать? Обрадованный грядущим торжеством справедливости, оглашенный может и успокоиться на этом, не радея более о собственном спасении, как и делают многие маловеры…

Настоятель тяжело вздохнул, помолчал, затем взглянул на инока, что продолжал недвижно стоять перед ним, смиренно преклонив главу.