«Про Генриха фон Штольца»

Первая глава.

По узким улицам вечернего безлюдного Кёльна, освещаемым жёлтым светом фонарей, не спеша прогуливался тридцатипятилетний Генрих фон Штольц. Он был высоким статным мужчиной с хорошей кожей, неиспорченной воздействием табака и химикатов, и русыми волосами, отливающими платиной. В его бегающих тёмно-синих глазах читалось беспокойство о будущем всего человечества, ввязавшегося в широкомасштабную войну, которую через несколько десятилетий назовут Первой Мировой, однако сейчас, в апреле тысяча девятьсот пятнадцатого года, она называется иначе. «И на что это кровопролитие? Разве нельзя было урегулировать конфликт ещё в прошлом году? Без вмешательства сторон. – Генрих, бродя по мощённой мостовой, приглаживал непослушную чёлку за оттопыренное ухо, – И разве для того я шёл в науку? Помогать людям, спасать жизни, развивать страну – вот для чего я связал жизнь с химией. Я не выбирал иной путь. Я и не желал иного пути».

Первая глава.

По узким улицам вечернего безлюдного Кёльна, освещаемым жёлтым светом фонарей, не спеша прогуливался тридцатипятилетний Генрих фон Штольц. Он был высоким статным мужчиной с хорошей кожей, неиспорченной воздействием табака и химикатов, и русыми волосами, отливающими платиной. В его бегающих тёмно-синих глазах читалось беспокойство о будущем всего человечества, ввязавшегося в широкомасштабную войну, которую через несколько десятилетий назовут Первой Мировой, однако сейчас, в апреле тысяча девятьсот пятнадцатого года, она называется иначе. «И на что это кровопролитие? Разве нельзя было урегулировать конфликт ещё в прошлом году? Без вмешательства сторон. – Генрих, бродя по мощённой мостовой, приглаживал непослушную чёлку за оттопыренное ухо, – И разве для того я шёл в науку? Помогать людям, спасать жизни, развивать страну – вот для чего я связал жизнь с химией. Я не выбирал иной путь. Я и не желал иного пути».