«Изобретатель красной машины»

Денис Прохор

Изобретатель красной машины

ГЗК (голос за кадром): Шинни или канадский хоккей пришел в Россию вместе с великой победой. Мало кто знал его правила. Тяжело было с экипировкой и площадками, но шаг за шагом, но потом, потом и потом… Это было время героев. Тогда играли, как жили, а жили, как верили. Неистово. Мы можем.

Экст. Желтоватый зимний вечер. Черная тарелка стадиона Динамо. У входа длинная очередь. Суровый дядька в полушубке отбирает билетики. Публика в основном военные с дамами в белых пуховых платках. Штатских немного. Они рассыпаны по всей длинной очереди. Четверка мальчишек (Конопатый, Сява, Боцман) пристраиваются к ее хвосту.

Сява. – Где же Кот? К началу бы поспеть.

Боцман. – Гляди, ребя.

Экст. От начала очереди к мальчишкам несется Кот в длинном взрослом пальто. Вспахивает снег.

Сява. – Ты где гуляешь, Котище?

Кот. – Хана, мужики. Пузырь на входе. Этот не в жисть не пропустит.

Конопатый. – Говорил, в Ударник надо было. На Тарзана. Там через нужник отлично бы пролезли.

Боцман. – Прорвемся. До Луны далеко до Берлина близко. Эй, дядька.

Сява толкает в спину стоящего перед ним человека. Тот оборачивается. Румяный с плаката парень.

Парень. – Чего вам, шпана?

Боцман. – На хоккей хотим, а билетов нет.

Сява. – Нам бы Бабича посмотреть.

Конопатый. – Шувалова.

Вместе. – Боброва.

Боцман. – Хоть одним глазком а?

Парень. – Одним говоришь? Это запросто.

Плюет себе в кулак и шутливо заносит руку.

Парень.– Не боись, мошкара. Вы вот чего… А ну давай вниз, по-пластунски.

Экст. Мальчишки на корточках пробираются сквозь очередь. Кот хулигански щиплет снизу мирно проплывающую над ним дамочку. Та вздрагивает и закатывает пощечину стоящему сзади мирному гражданину. Внутри очереди происходит легкое почти танцевальное, ритмичное покачивание.

Экст. Мальчишки незамеченными минуют сурового стража в полушубке. Вдруг тот оборачивается.

Страж.– А ну стой. Куда.

Порывается догнать мальчишек.

Из очереди. – Ты куда, браток. Гляди, сейчас все за ними рванем.

Страж зло плюется.

Экст. Открытый каток окружен дощатыми трибунами. Четыре мощных прожектора в углах стадиона бьют световыми струями на иссеченное ледовое зеркало. На трибунах тесно и висят над ними облачки из мягкого пара и тяжелого папиросного дыма. Мест у мальчишек нет. Они стоят у самой кромки льда. Напротив дощатое табло: ЦДКА-Спартак.

Конопатый.– Сча начнется. Как, Кот, здорово?

Кот(восхищенно) – Факт.

Конопатый. – Видал. А ты хотел на Тарзана через нужник лезть.

Конопатый.– Факт.

Боцман. – Смотрите. Выходят.

Сява, Кот, Конопатый, Боцман смотрят друг на друга, потом не сговориваясь, начинают бить себя в грудь, по-тарзановски кричать и улюлюкать.

Экст. На лед выкатываются хоккеисты. Судья у тонкого бортика придерживает вратаря Спартака.

Судья. – Все. Снимаю я тебя с игры, Петров. Снимаю.

Петров. – За что это?

Судья. – Сколько раз было говорено. Вратарь с клюшкой должен быть.

Петров. – А мне руками сподручней кругляши ловить.

Судья. – Ничего не знаю. А на лед без клюшки не пущу.

Петров.– Чего это не пустишь? Чай не в рюмочную прошусь.

Судья. – Правила Петров. Сечешь, пехота. Правила.

Петров. – Правила? На тебе правила.

Петров трясет двупалой рукавицей из нее скользит маленькая деревянная клюшчка на веревочке. Петров машет клюшечкой перед носом судьи1.

Петров. – Прошу занести в протокол, гражданин судья.

Экст. Свисток. Начинается игра. Играют. Играют самодеятельно с редкими воздушными передачами, частыми падениями. Жидкими проблесками мысли т.е. уверенным и точным пасом.

Экст. В центре площадки форвард ЦДКА Тарасов перехватывает шайбу. Мчится вперед, но вместо удара по воротам сильно посылает шайбу в влево. Ее подхватывает стремительно накатывающий левый край. Вздох трибун. «Бобер»

Экст. Вместо приема хлесткий удар. Шайба мимо вратаря низом. Без вариантов.

Экст. Отсолютовав , аплодирующим трибунам Бобров останавливается у Тарасова.

Бобров. – Почему сам не бил, теоретик?

Тарасов. – Мысль одна была. Хотел проверить.

Бобров. – Проверил?

Тарасов. – Проверил. Гол забивает тот, кто пас отдает. Еще. У тебя удар тяжелый, ты с подкруткой пробуй. Вот так.

Экст. У кромки льда Кот спрашивает у Сявы.

Кот. – Слышь, Сява. С кем это, Бобер?

Сява. – Тарасов. Из ВВС перешел. От сына Сталина. В прошлом году лучшим забивальщиком был. 14 шайб.

Кот.– Мировой дядька. Не пожадничал.

Конопатый. – А Бобер как вмазал?

Боцман. – Шайба, пацаны.

Мимо мальчишек пролетает запущенная кем-то из хоккеистов шайба.

Экст. Судья у кромки. Обращается к трибунам.

Судья. – Эй, славяне. Шайбу отдайте. Играть нечем.

С трибуны. – Ты голову свою сними. Вместо шайбы. Никто и не заметит.

Судья. – Кто там гавкает. Покажись. Отдайте шайбу, ироды. Под отчет в Динамо брали. Не понимаете что ли чье это хозяйство.

Из толпы. – Ты чего разоряешься. На поле лучше глянь.

Экст. – Шайба скользит по льду. Игра продолжается.

Выборы тренера.

Инт. Собрание хоккейной команды ЦДКА. В тесном зальчике душно. На сцене под тяжелой с бахромой скатертью стол. За ним три упитанных полковника. Внизу шумит команда. Раздается предупреждающий стук по графину. Один из полковников поднимается.

1-й Полк. – Собрание хоккейной команды ЦДКА объявляю открытым. На повестке дня отсутствие в команде ЦДКА тренера. Чемпионат начался. Сыграли пару-тройку игр, а тренера нет. Управление уже не торопит, даже не кричит, молит… Иначе нашу заявку на участие аннулируют, чего мы с вами допустить никак не можем2. Так что давайте все вместе, дружненько, как говорится. Шерше ля тренер.

Из зала. – Боброва давай. Бобра.

2-ой полк. – Политически верное решение. Лучший игрок. Краса и гордость. Согласуем без сучка без задоринки.

3-й. – А что сам Бобров скажет?

Бобров. – А я предлагаю Тарасова. Он и так всех учит. На общественных началах. Так пусть теперь зарплату за это получает.

1-й полк. – Чего молчишь, Тарасов?

Тарасов. – Думаю.

1-й полк. – Чего надумал?

Тарасов. – Думаю. Прав Севка. Кроме меня некому.

2-й. полк. – Какой быстрый. Ты погоди. Может, тебя и не выберут. Давай-ка инструкцию блюсти. Биографию рапортуй. Потом голоснем.

Тарасов. – Без инструкции оно понятно, какая жизнь. Хотя ребята и так про меня все знают. А вы и подавно.

3-й полк. – Тарасов. Серьезней.

Тарасов. – Это хорошо, что серьезно… Родился в 1918 году. Русский. Мать швея-мотористка. Отец рабочий. В 1939 году окончил институт физкультуры. Учился у Товаровского, советского теоретика тренерской работы. Жена. 2 дочки. Младший брат Юрий. Тоже хоккеист. За летчиков играет. Что еще? Главное. Хоккеем болею серьезно.

1-й полк. – Какие будут вопросы к товарищу Тарасову.

Тарасов. – У меня будет вопрос.

2-й полк. – К кому?

Тарасов. – К товарищу Тарасову.

2-й. – Интересно. Давай задавай свой вопрос.

Тарасов. – Ответь-ка ты, товарищ Тарасов на такой вопрос. Каким, по-твоему, должен быть тренер?

1-й полк. – Давай, не томи.

Тарасов. – Пока точно сам не знаю, но смелым это точно. Мой учитель говорил, что настоящий тренер похож на шахтера. Вперед двигается в абсолютной темноте. На ощупь. Это тяжело. Для этого требуется много смелости. Не дешевой взрывной, секундной, а изматывающей. Той, что на года. Тренером , конечно, я буду. Хорошим. А вот настоящим. Не знаю, получится ли. Но стараться буду изо всех сил. Так что теперь сами решайте. По душе ли вам вечный бой без перерыва на обед с компотом.

1-й полк. – Кто за Тарасова руки в гору ставь. Единогласно… Давай, Тарасов. Рули.

2-й полк. – Только правил не нарушай.

Тарасов. – Это уж как получится.

Экст. Желто-красные трамваи развозят летнее прохладное утро. Комунальная квартира в старом доме спит. Здесь у семьи Тарасовых две комнаты. В одной мама с братом Юрием. В другой Тарасов с женой и двумя маленькими дочками. Галей и совсем маленькой Таней. Комната уютная с мирношагающими ходиками.

Экст. Тарасов в тренировочном костюме во дворе дома. Завершает пробежку. Падает на землю. Отжимается с хлопками. Подходит к бочке с дождевой водой. Снимает с гвоздя толстую тряпку. Опускает ее в воду и начинает интенсивно выкручивать. Из-за угла появляется дворник при полоном параде. В телогрейке с метлой и застывшем в вечном недосыпе лицом.

Тарасов. – Долго спишь, Игнатич.