«Спасатели»

Я пришел с удочками. Выбрал место на свой вкус. Сидел и любовался темно-бурой гладью, беспрерывно двигавшейся между глинистыми берегами, покрытыми тонким слоем наносного песка. Она неслась могучим потоком. Утреннюю тишину нарушали крики чаек и проходившие мимо суда или проносившиеся моторные лодки, заглушавшие на реке все, как артиллерийская канонада во время войны. Легко было дышать потоками чистого утреннего воздуха, перемещавшимися из-за реки с полей и лесов.

Поплавок сносило течением и прибивало к берегу, поэтому через каждые две-три минуты мне приходилось закидывать удочку снова и снова, оправляя наживку. Рыба не хотела клевать. Я думал, что она сыта и завтракать моей приманкой не хочет. Но я упорно сидел и ждал клева. Недалеко от меня, с боку на бок покачиваясь на легкой зыби, стояла лодка «Казанка», привязанная к рельсу, высунувшемуся из-под земли одним концом. Я подумал, не лучше ли мне перебраться в «Казанку» и попробовать с нее. В это время к лодке подошел человек среднего роста, неопределенного возраста, с приятными чертами лица, светло-русый с рыжеватым оттенком. Он окинул меня взглядом с ног до головы, спросил:

– Рыбу ловите?

– Да, – ответил я.

– Бесполезно, тут ее, как я помню, никогда не было. Обратите внимание, насколько грязна вода, чего только она в себе не содержит и чего только на своей поверхности не несет.

Он наполовину вытащил из реки «Казанку», поднялся по откосу вверх и сел на скамейку. Я подошел к нему, тоже сел рядом.

– Вы тут работаете? – спросил я.

– Да. Четыре года назад вышел на пенсию и распрощался со своим ПТУ, где более тридцати лет проработал преподавателем. Дома сидеть скучно, вот и решил пойти на спасательную станцию. Числюсь матросом, исполняю обязанности кладовщика, завхоза, плотника и слесаря. Всего не перечислить. Моя фамилия Семечкин.

Если надумаете тонуть, то извещайте меня заранее, так как кроме меня здесь редко кто бывает, а если и бывают, то времени зря не теряют – едут ловить сетями рыбу или привозят женщин и пьянствуют. В здании спасательной станции всего четыре комнаты. Одна моя, кабинет начальника, медпункт и вахтенная. Пьянствовать-то приезжают во главе с начальником Осипидзе, четыре, редко три пары, всем нужны изолированные номера. Часто приходится и мне ключи от комнаты класть на алтарь молодого счастья.

Я пришел с удочками. Выбрал место на свой вкус. Сидел и любовался темно-бурой гладью, беспрерывно двигавшейся между глинистыми берегами, покрытыми тонким слоем наносного песка. Она неслась могучим потоком. Утреннюю тишину нарушали крики чаек и проходившие мимо суда или проносившиеся моторные лодки, заглушавшие на реке все, как артиллерийская канонада во время войны. Легко было дышать потоками чистого утреннего воздуха, перемещавшимися из-за реки с полей и лесов.

Поплавок сносило течением и прибивало к берегу, поэтому через каждые две-три минуты мне приходилось закидывать удочку снова и снова, оправляя наживку. Рыба не хотела клевать. Я думал, что она сыта и завтракать моей приманкой не хочет. Но я упорно сидел и ждал клева. Недалеко от меня, с боку на бок покачиваясь на легкой зыби, стояла лодка «Казанка», привязанная к рельсу, высунувшемуся из-под земли одним концом. Я подумал, не лучше ли мне перебраться в «Казанку» и попробовать с нее. В это время к лодке подошел человек среднего роста, неопределенного возраста, с приятными чертами лица, светло-русый с рыжеватым оттенком. Он окинул меня взглядом с ног до головы, спросил:

– Рыбу ловите?

– Да, – ответил я.

– Бесполезно, тут ее, как я помню, никогда не было. Обратите внимание, насколько грязна вода, чего только она в себе не содержит и чего только на своей поверхности не несет.

Он наполовину вытащил из реки «Казанку», поднялся по откосу вверх и сел на скамейку. Я подошел к нему, тоже сел рядом.

– Вы тут работаете? – спросил я.

– Да. Четыре года назад вышел на пенсию и распрощался со своим ПТУ, где более тридцати лет проработал преподавателем. Дома сидеть скучно, вот и решил пойти на спасательную станцию. Числюсь матросом, исполняю обязанности кладовщика, завхоза, плотника и слесаря. Всего не перечислить. Моя фамилия Семечкин.

Если надумаете тонуть, то извещайте меня заранее, так как кроме меня здесь редко кто бывает, а если и бывают, то времени зря не теряют – едут ловить сетями рыбу или привозят женщин и пьянствуют. В здании спасательной станции всего четыре комнаты. Одна моя, кабинет начальника, медпункт и вахтенная. Пьянствовать-то приезжают во главе с начальником Осипидзе, четыре, редко три пары, всем нужны изолированные номера. Часто приходится и мне ключи от комнаты класть на алтарь молодого счастья.