«Бочка, полная добра»

Сергей Линник

Бочка, полная добра

Петр любил в жизни две вещи: работать и отдыхать. То, что эти вещи никогда между собой не пересекались, делало бытие удобным и комфортным, хотя он никогда об этом не задумывался. Некогда было. Обоим своим увлечениям он отдавался целиком и без остатка. Если работал, то работал, не отвлекаясь ни на что, и тогда дети боялись ночью встать по малой нужде, потому как отец непременно ловил их и заставлял помогать. Даже на еду Петр старался потратить как можно меньше времени и горячий, почти кипящий борщ съедал очень быстро, не тратя времени на всякие глупости вроде постудить или подождать, пока остынет.

Если же случалось отдыхать, то длилось это несколько дней кряду, при этом перечить Петру не стоило, все домашние знали — лучше отойти в сторону, спрятаться и ждать, когда всё закончится, хотя ждать иногда приходилось довольно-таки долго. Трижды отдых заканчивался тем, что Петр возвращался домой в исподнем и с батогом. О судьбе лошадей и, тем паче, одежды, никто даже не пытался спросить, а Петр о таких мелочах не беспокоился.

Зарабатывал он не то чтобы легко, всё же работу бондаря лёгкой не назовешь, но деньги дома водились, этому потеря коня, а, тем паче, каких-то штанов, помешать не могли. Петины бочки славились отличным качеством, за ними приезжали издалека и заказывали уважительно, чуть не кланяясь: Петр мог и отказать, а если отказывал, то это случалось один раз и навсегда, а таких бочек больше никто не делал. Так что дом он построил большой, чтобы не тесно было, и ему, и жене, и четверым детям, крытый железом.

Чуть ли не ежемесячная смена властей Петра тоже беспокоила мало. Череда коммунистов, махновцев, Директории, Петлюры, атамана Григорьева, Соньки Золотой Ручки, деникинцев — обходила Петин дом стороной. Наверное тот, самый первый, чудом убежавший от тяжелой дубовой клепки, которой Петр целил ему в голову, таинственным путем передал всем последующим, что вот этого лучше не трогать, особенно если он работает — и представители меняющихся с неимоверной скоростью властей Петру не досаждали никак.