«Интендант революции. Повесть об Александре Цюрупе»

Владимир Ильич Красильщиков

ИНТЕНДАНТ РЕВОЛЮЦИИ. ПОВЕСТЬ ОБ АЛЕКСАНДРЕ ЦЮРУПЕ

Серия "Пламенные революционеры"

Издательство политической литературы

Красильщиков В. И. Интендант революции. Повесть об Александре Цюрупе. М.: Политиздат, 1968. 335 с.: ил. (Пламенные революционеры).

Первая глава

В какую дверь теплушки ни выгляни — степь да степь, холмистая, запорошенная снегом равнина по обе стороны железнодорожного полотна. Далеко-далеко — по самому горизонту трусит, обновляя санный путь, лошадка, запряженная в розвальни. И, должно быть, жалким, беспомощным кажется одинокому вознице поезд, натужно старающийся одолеть эту невозмутимо белую пустыню, лишь кое-где вспоротую упрямыми гребнями пахоты.

Ползет и ползет поезд, трусит и трусит лошадка. И чудится, будто и лошадка, и скирды соломы, разбросанные там и тут, да и сам поезд вмерзли в залитую солнцем бесконечность и не будет — никогда не будет! — конца этой утомительной дорожной страде.

Рослый, худощавый человек в поношенной бекеше отошел от дверного проема, смахнул угольные пылинки с крупного обветренного лица, сдвинул большие, круто изогнутые брови, присел в углу на нижние нары, потом прилег и невольно прислушался к тому, что говорили пассажиры, теснившиеся вокруг печурки посреди вагона.

Это были все те же, надоевшие ему за пять дней пути разговоры случайных попутчиков.

— А почем там сало-то? — опять интересовался один из них.

— Сало? А шут его знает, — отвечал другой. — Не видал ни разу, врать не стану. Фунт хлеба — рубль!

— Ржаного?!

— А то еще какого? А вы почем пшеницу брали?

— Тридцать рублей пуд.

— Ух ты! Шесть твердых цен!

— Еще хорошо, что деньги берут, а то, бывает, подавай им ситец да керосин, а об деньгах и слышать не желают — хоть ты что!

— Да-а... А у нас, в Туркестане, люди уже друг дружку есть стали. Стариков убивают, которые работать не могут, детишек...

— Будет врать-то!

— Чего врать?! Сам видел! Вот те крест!

— А у нас, в Енисейской губернии, склады от хлеба ломятся. В одном Минусинском уезде, слышь, мильен двести тысяч пудов наготовлено!

— За морем телушка — полушка...