«Тайна староверского золота»

Александр Токовенко

Тайна староверского золота

ТАЙНА СТАРОВЕРСКОГО ЗОЛОТА

Посвящаю моей бабушке

Ганне Никифоровне,

всю свою долгую жизнь

исповедовавшей

старообрядческие заветы

и разделившей

горькую судьбу единоверцев,

неутомимой труженице,

отдавшей сердце

семье, детям, внукам

© Токовенко А.М., роман, 2005-2006

© Маслянко А.И., фотографии, 2005

© ПерМяков А.М., верстка и дизайн, 2006

ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО…

Признание автора

Немалое число наших земляков имеет староверские корни. Сторонники этой веры были первыми среди тех, кто осваивал богатейшие просторы Дальнего Востока. Вот и в Приморье зало жены ими в тяжелейших условиях десятки поныне существующих населенных пунктов. С первых гектаров раскорчеванных старо обрядцами лесов начиналось здешнее сельское хозяйство.

Мои предки также исповедовали каноны древней веры. Бабушка Ганна Никифоровна часто рассказывала мне о деятельной и трудной жизни ее единоверцев. Еще маленькой девчонкой вместе со своей большой семьей, искавшей лучшей доли, она прошла пешком от Алейских степей до Тихого океана. От нее я впервые услышал о жестоких гонениях староверов со стороны церкви и царского правительства. После революции 1917 года жизнь раскольников не стала легче. Власть, пришедшая на смену царской, обрушила на них новые репрессии: раскулачивание, отправка в лагеря, высылки, расстрелы стали их горьким уделом. Во время воспоминаний о той поре морщинистое, маленькое личико моей старушки становилось еще меньше, из выцветших, глубоко запавших глаз текли неостановимые слезы. Она убирала их черным платочком и, чтобы не расстраивать меня, хотя я был уже взрослым, махала рукой на дверь, давая понять, что хочет остаться одна в комнате.

После моего ухода бабушка Ганна доставала потаенную иконку, вставала на колени и долго молилась. Я знал, что она просит своего бога вернуть ей первенца Феденьку, который после окончания семилетки попал в сталинскую мясорубку, где-то среди сверстников по-детски неуважительно отозвавшись об «отце народов». На следующий день пятнадцатилетнего отрока арестовали и расстреляли в Хабаровской тюрьме. А ее отправили на поселение в иртышские болота, на лесоповал.

Такая же участь постигла и других братьев и сестер Ганны Никифоровны по вере. Заканчивая молитву, бабушка несколько раз повторяла: «Пусть земля им будет пухом»…

Давно мне хотелось написать книгу об этих свободолюбивых, работящих людях. Желание усилилось еще больше, когда я трудился на золотых месторождениях на севере Приморского края, в тайге, плотно заселенной староверами. Некоторые из них работали на нашем прииске. Не раз приходилось бывать в тех поселках, останавливаться там на ночлег. Часто слышал от знакомых геологов о таинственной затерявшейся староверческой карте - ключе к богатейшим залежам золота, платины, алмазов. Все верили в ее существование, ибо были среди староверов образованные люди, которые могли такую карту составить и захоронить.

Казалось бы, набралось достаточно материала для написания книги, но я долго не брался за перо: для полноты сюжета чего-то не хватало. Но вот в середине девяностых годов мне пред ставилась возможность поработать несколько лет на золотых месторождениях в Китае. Совершенно случайно я познакомился с группой староверов, чьи родители из Приморья в начале тридцатых годов прошлого столетия нелегально с большим риском перебрались сюда через границу. В период вторжения японских войск в Китай начали активно создаваться подпольные комитеты по борьбе с оккупантами, и русские эмигранты староверы активно участвовали в этом движении. Так, в борьбе с общим врагом, произошло еще большее сближение двух великих народов, русского и китайского, и до того живших в добрососедстве.

На фоне этих поведанных мне событий и прозвучала интереснейшая любовная история русского офицера белой армии, старовера, комитетчика, родственники которого жили в небольшом старообрядческом хуторе, затерявшемся в при морской глухой тайге. За границей он встретил молодую китаянку-музыкантшу и полюбил ее. Девушка ответила русскому взаимностью. Но офицер-подпольщик разыскивался японской полицией. Началась облава, и на глазах у возлюбленной он оказался во власти самураев. Рискуя собственной жизнью, с оружием в руках девушка совершила отчаянный шаг, и ей удалось спасти схваченных. Комитетчику повезло скрыться, а затем уйти в Уссурийскую тайгу к своим родственникам-хуторянам. Казалось, следы потеряны, но нет: китаянка в поисках любимого, перенеся невероятные трудности, порой оказываясь на грани гибели, ушла в Россию…

Я внимательно выслушал это романтическое предание о любви. Оно захватило меня и оказалось именно той завязкой, которой мне не хватало для осуществления задумки. Еще в Китае я начал прорабатывать сюжетные линии, а вернувшись во Владивосток, стал готовиться к написанию книги. Для полноты описания уклада жизни староверов мне нужен был человек, хорошо знающий этих людей. Им оказалась Галина Степановна Рябцева.

Я благодарен за содействие сотрудникам архивных служб Харбина, Владивостока, Хабаровска, особо - научным работникам музея имени В.К. Арсеньева, ставшего подлинным собирателем ценнейших фактов нашей истории. Так, совсем недавно вышла книга об истории и быте старообрядцев под редакцией сотрудницы музея В.В. Кобко. Это настоящая энциклопедия! Вера Васильевна посвятила этой теме более двадцати лет, со многими поддерживает связи, исколесила все Приморье в поисках старообрядцев. Она любезно предоставила мне возможность воспользоваться редчайшими фотографиями староверов, часть которых и воспроизведена в этой книге. Добрые советы я получил от члена Союза писателей России Владимира Михайловича Тыцких, от полковника в отставке, участника войны с Японией, почетного гражданина города Владивостока Владимира Антоновича Тарулиса, от руководителя краевого общества «Знание» Станислава Куприяновича Пыркова, от сотрудников библиотеки имени Валентина Пикуля. Чрезвычайно признателен я и моему редактору, известному в нашей стране журналисту Юрию Викторовичу Мокееву, руководителю ряда крупных газет, принявшему живейшее участие в подготовке к печати романа, который читатель держит в руках.

А.М. Токовенко.

ВАРНАВИНА ОБИТЕЛЬ

Средь высоких трав, трухлявого бурелома, сплошь поросшего ядовитыми грибами, зеленых от мха валунов вьется чуть заметная стежка, петляет между кондовыми деревьями. Она - общий путь в тайге и для человека, и для зверя. Другой дороги через лесистые сопки и пади нет. Густая застоявшаяся тишина не нарушается даже птичьим гомоном. Но что это? Из-за поворота, закрытого густым кустарником, сначала глухо, а затем все звончей, нарушая таежный покой, слышится песня:

О прекрасная мати-пустыня!

Сам Господь тебя, пустыню, похваляет.

Отцы по пустыне скитались,

И ангелы им помогали…

Гулко гуляют необычные слова между стволами кедров, словно отскакивая от них. Метнулось несколько теней - это стадо косуль поторопилось скрыться в чащобе. А песня, как священный гимн, оглашает округу:

Прекрасная ты пустыня,

Прекрасная ты раиня,

Любимая моя мати!

Прими меня, мать-пустыня!

Из-за высоченного валуна показался человек в старинном зипуне, перетянутом просмоленной веревочкой, с берестяным пестерьком за плечами, на ногах - легкие лапти, в руках - страннический посох.

Песня не мешала его зоркому взгляду держать в поле зрения лежащую впереди местность. В перерывах между куплетами чуткое ухо прослушивало вязкую тишину. Старик не столько слышал, сколько чувствовал сбоку в лесной чаще какое-то осторожное движение. Осенив себя двуперстным знамением, путник резко остановился, ойкнул и мелко перекрестил грудь: шагах в двадцати от него на тропе сидел матерый тигр. Зверь глядел на пришельца горящими желтыми глазами и бил хвостом так, что летели клочья травы. Человек и полосатый красавец-хищник не двигались и молча смотрели друг на друга. Старик, чуть опомнившись от оторопи, про себя творил молитву: «Господь - свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь - крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Услышь, Господи, голос мой, которым я взываю, и помилуй меня…».

Тигр зло играл хвостом. Но молитва придала смелости человеку, и он обратился к зверю:

- Ты, как и я, творение Божие, и не лежит между нами вражда. Знаю, знаю, что ты хозяин просторов таежных, что на твою тропу ступила нога моя. Но нет у меня злых помыслов, спешу я к братьям и сестрам с Божьим словом. Прошу тебя, дай пройти.

Тигр, казалось, внимательно слушал, не двигаясь, только пожирал глазами двуногое существо, нарушившее его владения. А старик продолжал увещевать:

- Милый, давай разойдемся миром. Смерти я не боюсь, она без Бога не вольна, но еще много дел у меня на земле.

Время словно застыло. Зверь сидел на тропе, но уже не столь резво бил толстым хвостищем. Странник возносил к Богу молитвы и снова обращался к огромному желто-полосатому коту: