«Эвелина де Вальероль»

This book made available by the Internet Archive.

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ тѣмъ, чтобы по напечатаніи представлено было въ Ценсурнъій Комитетъ узаконенное число экзем-пляровъ. С. Петербургъ 31 октября 1841 года. Ценсоръ А. фрейган^.

)ВЕІИНА Д1 ВУЫРОЛ.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ.

ЗІІРЗІ^ШІШ.

Оідііігесі Ьу ІІіѳ Іпіѳгпеі АгсМіѵе іп 2013

ІіПр://агсІііѵѳ.огд/сІе1аіІ8/ѳѵѳІіпасІѳѵаІѳгоІ348800

«рты.

Ѵіпіа 8ага паіига, е Да Іиоі іп§аппі Коза еіодиепіе йіга, Іе Іаийапдо, СЬе Іи 80І0 І1 ріЮг 8еі сІе'ріІІогі.

ГКА\СІА.

Ф І2 ІІ^ Ш ІІі

ОТЪѢЗДЪ.

Часть нижняго жилья вандомскйхъ па-латъ, гдѣ проживали нѣкогда многочисленные слуги герцога, пажи и комнат-ныя дамы герцогини, ревностью и усер-діемъ искусству ординарнаго живописца его королевскаго величества, Филиппа

Депорта, была обращена въ довольно обширную залу. Въ разныхъ мѣстахъ этой залы АльФредъ Дени и еще трое молодыхъ людей занимались живописью. Порядокъ въ школѣ Депорта былъ удивительный: ученики работали каждый у своего окна; всѣ мольберты, стулья, палитры и прочія принадлежности были одинаковыя; въ каждомъ углу стояла гипсовая статуя; у стѣнъ на полкахъ разложены ноги, руки и головы людей и . животныхъ; внизу восковыя раскрашенный Фигурки въ двѣ трети противъ натуры и въ различныхъ костюмахъ. Вся зала была вымыта и вылощена; у оконь, подъ рабочими мѣстами, разостлано было сукно, которое всякій разъ поспѣшно убирали, какъ-скоро ожидали важнаго посѣтителя. Депортъ ходилъ взадъ и впередъ, читая длинныя наставленія; ученики нхъ не слушали; АльФредъ Дени работалъ для извѣст-ной намъ цѣли, а прочіе трое были изъ жидовъ, и счастіе Депорта считали геніемъ перваго разряда. Одинъ изъ нихъ пода-валъ недурныя надежды, и въ этотъ разъ писалъ съ эскиза видъ монастыря ви-зитокъ, а Дени писалъ картину сочине-нія самого Депорта, сочиненія (поіа Ьепе) не карандашемъ на бумагѣ, а насловахъ: «Ангелъ, въ видѣ монахини, благослов-ляетъ Людовика Святаго во время бо-

лѣзни.» Изъ-Еодъ монашеской рясы торчали крылышки. Депортъ сердился на Дени, зачѣмъ крылышекъ почти не видно.

— Поправьте, сдѣлайте одолженіе, право не знаю, сказалъ Дени.

— Хороша будетъ школа, когда я самъ буду за всѣхъ работать, отвѣчалъ Депортъ.

Карета съ шумомъ подка тилась къ крыльцу.

— Мазарини! Мазарини! закричалъ Депортъ. Сукно долой!

Онъ спокойно сѣлъ за круглый столъ, гдѣ лежало множество рисунковъ. Ученики со смѣхохмъ исполнили приказаніе, и, бросивъ сукно въ другую комнату, чинно усѣлись на свои мѣста.

*, Мазарини вошелъ и остановился съ ви-домъ изумленія. Депортъ, съ каранда-шомъ въ рукахъ, погруженъ былъ въ

, глубокія размышленія и не замѣчалъ гостя. Молодежь не выдержала; но, желая заглушить смѣхъ, Депортъ рѣшился прервать молчаніе: какъ-будто нечаянно уви-далъ Мазарини, подыммаясь съ важностью съ креселъ, сказалъ:

— Благодаримъ за честь, монсиньоръ! Наконецъ и вы посѣтиди мою школу 1

— Истинно на диво! отвѣчалъ Мазарини, притворно удивляясь. Это образецъ порядка, чистоты, точности... (и безъ талантности! прибавилъ онъвъ мысляхъ).

— Да, да, сказалъ Депортъ смиренно. Богъ милостивъ! по-крайней-мѣрѣ труды, усердіе и деньги не пропадаютъ даромъ.

— Жаль, что я не могу войти во всѣ подробности вашего превосходнаго заве-денія. Я спѣшу сообщить вамъ весьма прілтныя приказанія.

— Какія, монсиньоръ?

— Тайна , тайна ! Но предупреждаю,

пріятная и достойная такого выбора

Пойдемъ наверхъ.

— Нѣтъ, монсиньоръ, мой кабинетъ теперь внизу. Пожалуйте. — Господа! прошу не лѣниться. Къ пріѣзду его величества картины должны быть готовы!

Чрезъ парадны я сѣнп Депортъ повелъ Мазарини въ небольшой кабинетъ, убранный, по времени, съ изяществомъ и вк}-сомъ, но вмѣстѣ похожій болѣе на книжную лавку въ галереяхъ Палаты Юсти-цін. Огромный прилавокъ стоялъ по-се-рединѣ; кругомь кресла, полки съ книгами и богатыя занавѣски,—наслѣдство Вандомовъ. Заэтимъврилавкомъ Депортъ ежедневно прияималъ заказы, продавалъ краски и другія художническія принадлежности, получаемыя будто-быизъ Ита-ліи; снабжалъ совѣтами придворныхъ слугъ, обѣщалъ протекдію, и такъ да-лѣе. Рядомъ съ этой лабораторіей, гдѣ

выдѣлывалось тончайшее плутовство, была другая небольшая комната , въ одно окно съ желѣзною рѣшеткою изнутри. Это была токарная мастерская. Подражая великпмъ людямъ, любившимъ это прі-ятное искусство, Депортъ ежедневно запирался въ свою токарную, гдѣ у него были да хозяйство и архивъ. Произведеній уединной работы было немного; шахматы , по заведенному обычаю , палочки для кпсточекъ, дамскія палитры и тому подобное; во оттуда больше всего выходило ящиковь съ красками, которыя онъ сбывалъ за римскія, Флорентинскія, ве— недіянскія , болоньскія , севильскія , съ безчисленными вторыми названіями. Въ эти времена врачи бьыи вмѣстѣ и аптекарями, художники продавцами матерія-ловъ для своего дѣла, и подобная тор-^ говля ни мало не считалась предосудитель-» ною. Но, по особенному сображенію, нельзя было Депорта находить въ кабинетѣ-лавочкѣ во всякое время: для того на-^ значены были извѣстные часы самаго ранняго утра, когда еще высшія касты Парижа пребывали за богатыми занавѣс-ками своихъ дубовыхъ кроватей съ зо-лоченной рѣзьбою. Депортъ ввелъ Ма-зарпни въ кабинетъ и, запирая двери., спросилъ съ любопытствомъ : — Какія приказанія, монсиньоръ?

— Поѣзжайте въ Фонтенбло, для при-нятія Пуссена.

— Какъ! неужели?

— Люди Шантлу уже пріѣхали. Пус-сенъ будетъ завтра въ Фонтенбло. Вотъ инструкція для его пріема. Она написана на имя Горда, но я вынросилъ у кардинала это порученіе для васъ. Первые дни составляютъ все; нотомъ трудно из-Мѣнить публичное мнѣніе.

— Глубокій расчетъі Я черезъ часъ поѣду въ Фонтенбло. — Что, монсин^»оръ? спросилъ Депортъ съ коварной улыбкой: каково идутъ ваши дѣла, съ Джудитой?

— Неужели вы не знаете? отвѣчалъ Мазарини, съ примѣтной досадой. Она согласилась допустить меня къ свиданію, по вашему убѣжденію, въ гостиной, одного, и безъ свидѣтелей. Обѣты возратить всю прежнюю нѣжность она приняла съ холоднымъ равнодушіемъ иотвѣчала Фразами : «Нельзя возвратить невозвратна-го... Невѣрность — стихія мужчпнъ...», и тому подобное. «Послушайте сказала она послѣ мгновеннаго молчанія: я согласна, но не иначе, какъ на слѣдующихъ усло-віяхъ: вы должны объявить меня титулованной любовницей вездѣ, отъ покоевъ королевы до рюэльскаго кабинета!» Это безуміе!

а Это расчетъ!» подумалъ Депортъ.

Мазарипи проолжалъ : Дальнѣйшихъ условій я и слушать не хотѣлъ; но она продолжала настойчиво: »Вы должны исходатайствовать прощеніе капитану Валье-ролю.»

«Это безуміеі» по дума лъ Депортъ.

Мазариви продолжалъ : Это расчетъ, подумалъ я : и расчетъ весьма умный! Она сдѣлаетъ Эвелину недоступною. Храбрый капитанъ не такъ сговорчивъ. Од-нимъ словомъ, всѣ условія были только рядъ невозможностей. Я предлагалъ деньги итребовалъ дѣтей. «Какія дѣти? спросила они, съ видомъ изумленія. Утѣшь-тесь! ихъ давно убралъ Господь; а эти — плодъ другой любви.»

— Не можетъ быть! не правда! конечно, мужъ знаетъ лучше ! сказалъ Депортъ. Такъ вы ничемъ не кончили?

— Ничѣмъ! Я хотѣлъ испугать ее местью и тѣмъ принудить къ молчанію: она отвѣчала, что случаи открылъ и ей дѣйствительныя средства къ той же цѣ-ли. Однимъ словомъ, вся надежда на васъ. Мнѣ нужно молчаніе, тайна, нанѣ-сколько недѣль. Съ другой стороны, я хотѣлъ вамъ сказать, что, съ такимъ по-веденіемъ Джудиты, вамъ опасно держать Эвелину въ своемъ домѣ, и я по-ѵіагаю, пора ее выдать за-мужъ.

— Рано, монсиньоръ! Ужасъ какъ мо-

лода! И по расудку можно замѣтить, что она еще не развилась вполнѣ.

— Пустое, пустое I За мужемъ разовьется, и я для нея пріискалъ жениха.

— Кто же это?

— Добрый малой, скромный, покорный. Я сдѣлаю его своимъ секретаремъ, поведу и дальше.