«Венетика»

Луиза-Франсуаза

Венетика

  Пролог. Венетика, сквер Защитников. 21.04.1920 года. 

  Апрельское утро было солнечным, непривычно жарким для жителей большей части России, даже для тех, кому доводилось отдыхать в Средиземноморье весной. Впрочем, уже к десяти часам утра небо заволокли облака, набросив на город лёгкий полог из прохладных теней. В сквере было непривычно пусто - выпускники и курсанты Школы, традиционно занимавшие все свободные скамейки а, за нехваткой оных, так зачастую и вообще располагавшиеся на аккуратно подстриженных газонах либо уже покинули остров, направляясь к указанным в предписаниях местам несения службы, либо постигали многочисленные воинские и не только науки в классных залах перестроенной крепости. На ступеньках у скульптуры, олицетворяющей Защитников, лежали слегка подвядшие цветы и венки - лишь три плетёные еловые гирлянды, загадочным образом возникавшие каждый год у интендантов Школы, гарнизона и в местном дворянском собрании (при том что от ближайших елей остров отделяли сотни вёрст) казались по-прежнему свежими, оттеняя легкомысленную южную зелень северной суровостью. 

  По ступеням, ведущим со стороны Гарнизонной улицы не спеша поднимались юноша, в котором, несмотря на гражданский сюртук, явно угадывалась военная выправка, со своею спутницей - невысокой, но отнюдь не худощавой по последней столичной моде, девушкой, чьё лицо скрывали опущенные поля модной шляпки. С собой они несли большую плетёную корзинку, что наводило бы на мысль о дружеском пикнике, если бы не столь неуместное для подобного времяпрепровождения место. 

  Зайдя в сквер, девушка достала из корзины большой букет, перевязанный алой лентой и, оставив своего спутника у лестницы, подошла к скульптуре. Расправившая крылья стремящаяся в небеса мраморная девушка-ангел в парадной лейтенантской шинели и со снайперской винтовкой наизготовку, весело и, одновременно чуточку грустно улыбалась, глядя на пришедших людей. 

  "...когда коснутся дна последние линкоры..." 

  Бронзовые плиты с модернистски разбросанными строчками стихов, по слухам (которые уже начали превращаться в миф или, если угодно, Легенду об Обороне Островов) воодушевлявших защитников русского Средиземноморья четыре года назад, были почти полностью скрыты за охапками цветов. Положив свой букет к ногам центральной статуи, посетительница еле слышно вздохнула, на секунду положив ладонь на холодный сапог ангела. 

  "...нам суждено увидеть их разгром..." 

  В тени ангельских крыльев мраморные артиллеристы, большинство из которых было перевязано, а двое так и просто не могли подняться, через завалы тащили снаряды к пушкам. С другой стороны из-за бруствера, зажав автоматы и винтовки между мешками, сурово смотрели пехотинцы и ополченцы. У полуразрушенного дома, сжимающий в левой руке револьвер жандармский капитан указывал женщине с двумя детьми назад, в сторону холмов. 

  "...сотрём с лица Земли мы Королевство палачей..." 

  Чуть отодвинув перетянутые алыми лентами еловые ветви, посетительница присела и провела рукой по литым строкам, шёпотом повторяя известные слова. Судя по тому, что её глаза при этом были закрыты, написанные на постаменте стихи она знала наизусть - как, впрочем, и все жители Венетики, даже те, кто русского языка вообще не знал. Таких было немного, в основном из числа стариков-греков, помнящих османское владычество, но любой из них мог почти без акцента продекламировать три десятка строк даже будучи разбуженным посреди ночи. 

  "...нам нечего терять, кроме одних лишь чести и цепей..." 

  Девушка поднялась и, будто бы на прощанье ещё раз коснувшись ангела, развернулась и, не оборачиваясь, быстрым пошла в сторону города. Её спутник, на прощание окинув статуи Защитников внимательным взглядом, будто бы штабной офицер, выискивающий недостатки в расположении номерного полка, поспешил вслед за ней. Через минуту сквер снова был пуст, и лишь пышный букет, перевязанный алой лентой с вытканным грифоном, и выделяющийся на фоне остальных цветов своей свежестью, напоминал о недавнем посещении. 

  "...есть лишь враг - Вавилон Новой Эры..." 

  На следующее утро увядшие цветы убрали, и только букет давешней девушки ещё три дня лежал у ног ангела рядом с ежедневно менявшимися двумя дежурными тюльпанами. Неизвестно, впрочем, заметил ли это сам крылатый снайпер - ей приходилось постоянно выслушивать молчаливые мольбы да жалобы курсантов, утешая их понимающей, чуточку грустной улыбкой. 

  Часть I. 15-17 апреля 1916 года. 

  Грохот выстрела прокатился по склону, столь причудливо отражаясь от скал, что понять, откуда именно стрелял русский снайпер было решительно невозможно. Фигура офицера мешком покатилась к краю обрыва, но за пару секунд, что требовалось для преодоления этих нескольких футов, засевший в роще стрелок успел опустошить свой магазин, поразив еще три фигуры в мундирах британской морской пехоты. Еще через несколько мгновений над палаткой взмыл ярко-оранжевый сигнальный флаг, продублированный сигнальной ракетой, а на стоящей чуть в отдалении наблюдательной вышке блеснули линзы бинокуляра. 

  Прошло минут десять внимательного изучения рощицы, но позицию стрелка обнаружить не удавалось. Зеленый флаг над палаткой возвестил окончание тревоги, но буквально через десять секунд в рощице вновь загрохотали выстрелы. На сей раз сидящему на вышке удалось засечь шевеление в поросли между корнями старого дерева, поэтому, будучи абсолютно уверенным в том, что на сей раз снайперу не уйти, наблюдатель отметил его позицию на оперативной карте и поднял красный флаг окончания итоговых стрельб. 

  К его огромному удивлению из-за побегов никто так и не появился - лохматая фигура курсанта с поднятой над головой винтовкой поднялась метров на двести левее; второй же номер снайперского расчета поднялся метрах в пятидесяти сзади от места предполагаемой позиции.