«Ми»

Анна Пан

Ми

Трофим никак не мог найти приличную елку — попадались только кривые, мелкие или лысые. Он замерз и протрезвел, но не возвращаться же с пустыми руками. Сам ведь предложил играть на желание. Кто знал, что эта дура выиграет? «Хочу елку! Хочу елку!..» И все ее поддержали, что обидно. Даже Васька, который кричал, что у него на даче есть все, чтобы встретить Новый год. Ага, все! Кроме елки.

Топор выскользнул из заледеневших рукавиц. «Хватит! — решил Трофим. — Беру любую. Пусть эти, на даче, думают, что я типа прикололся!»

И тут он увидел ее — высокую, стройную, пушистую.

Размахивая топором, Трофим кинулся к елке, отвел нижнюю ветку, примериваясь…

Вдруг в голове зазвенело, запищало комаром: «Ми! Ми! Миии!..» С верхушки елки протянулся тонкий зеленый луч, кольнул в лоб. И Трофим отключился.

Часть 1. Зим

Существо было похоже на мультяшного монстра: коричневый меховой шар, из которого торчали тонкие ножки и ручки и блестели черные бусины-глаза. Только шарик был ростом со взрослого человека.

Трофим хотел заорать, но не смог. И тут прямо внутри головы раздался голос: «Не звучать жевалкой, звучать думалкой!» «Однако!» — подумал Трофим. Монстр разинул рот и потыкал туда пальцем. «Жевалка!» — услышал Трофим и вдруг понял: «Этот чудик телепа… телепает! Прямо в мозг!» А чудик хлопал себя по макушке и бодро «телепал»: «Думалка! Звучать!»

«Он хочет, чтобы я тоже… Но я не умею. А фиг ли?» Трофим поднапрягся и подумал прямо в лоб монстру: «Ты кто?» Тот опять подпрыгнул. «Хорошо! Я — ми. Звать Зим!» Трофим мысленно хмыкнул: «Ну, понятно! Ты — ми, и звать тебя Зим. Ми — Зим. Для желудка незаменим. Ох, мне б не для желудка, мне бы для головы чего-нибудь. Беда у меня, братцы. Шиза во весь рост!»

«Нет, нет! — зачастило в голове. — Не болеть! Не спать! Теперь тоже ми! Как звать?»

А что тут еще скажешь?

«Фим! — обрадовался монстр. — Хорошо! Идти!» И протянул руку, тонкую, черную, гладкую, с длинными пальцами и острыми когтями. Трофим с трудом пошевелился — и вдруг обнаружил, что его собственная рука выглядит точно так же. «Чего?!» — подумал он и перевел взгляд на свои ноги. Они прутьями торчали из-под коричневого меха.

Первые шаги дались нелегко: удержись-ка на двух ходулях, если ты — мохнатый колобок-переросток. Хорошо, новый приятель поддержал. Понемногу тело начало слушаться, ноги перестали складываться пополам. Теперь можно было оглядеться.

Пейзаж был еще тот! Казалось, что Трофим с монстром стоят на округлой крыше ангара, зарытого в землю. Рыжая почва бугрилась, будто после метеоритного дождя. А впереди, и сзади, и везде вокруг возвышались огромные серебристо-зеленые колонны.

Когда, наконец, подошли к подножью ближней колонны, новое тело Трофима с непривычки еле переставляло ноги. Пришлось устроить привал.

Вблизи колонна ошеломляла. Основанием ей служил коричневый «стакан». Почти круглая у основания, выше она превращалась в исполинский брус, квадратный в сечении, слегка изогнутый и уходящий вверх не вертикально, а под небольшим углом. Верхушка терялась в сером небе.

После привала идти стало немного легче. Мозг постепенно приноравливался к новому телу. Так и шли от одной колонны до другой. Над стаканами некоторых виднелись какие-то узоры. Снизу трудно было разглядеть, что там, но выглядело красиво.

Под очередной колонной Зим, наконец, сказал: «Здесь!» Из-за стакана появилось несколько мелких монстриков. Они принялись прыгать вокруг пришедших, словно мохнатые мячи. «Новый ми! Новый ми!» — комариным писком звенело в голове у Трофима.

Появился еще один шар. Мех у него был светлее и пушистее, чем у Зима. «Баба, — подумал Трофим. — То есть, простите, дама». И он не ошибся. «Знакомиться, — сказал Зим, — моя жена. Звать Ви. Наши дети. Звать потом. Сейчас не запомнить!» — и он по-дружески пихнул гостя в бок. Гость потерял равновесие и плюхнулся на землю. Мягко плюхнулся — иногда хорошо быть мохнатым шаром.

Ви подошла и погладила Трофима по макушке. «Как мама, — подумал он и не сразу сообразил, что его о чем-то спрашивают. «…звать?» — повторила Ви. Трофим мысленно улыбнулся ей и ответил: «Звать — Фим!»

Зим весело шикнул, мелкие притихли и расселись кружком, поджав ноги.

— Жевать сейчас, — голос Ви был теплым, как солнечный луч. — Фим любить зелб?

— О, зелб! Зелб! — зашуршали мелкие.

— Не знаю, — растерялся Трофим. — Никогда не ел.

— Тебе понравится! — шепнул шарик, сидящий рядом.

Ви расстелила прямо на земле большую циновку, служившую столом, расставила деревянные тарелочки и, наконец, принесла резное блюдо, на котором высилась целая гора зеленоватых колобков величиной с апельсин. «Жевать, — сказала гостю Ви. — Первый ты!»

Колобок оказался мягким и вкусным, как свежая булка, с легким запахом хвои.

Все дружно жевали.

Когда блюдо опустело, Трофим понял, что не может встать — так наелся. «Уснуть бы прямо здесь», — вяло подумал он. Так и вышло.

— Спать, — сказал Зим гостю и показал, как это делается: поджал ноги и руки и перекатился на бок.

Трофим попробовал. Оказалось, очень удобно.

Открыв глаза, он опять увидел Зима. Тот держал в руках две тарелки и одну протягивал гостю.

— Не спать, — бодро сказал он. — Жевать!

На тарелке лежало что-то, похожее на щепки. Но, глядя, как Зим уплетает свою порцию, Трофим рискнул попробовать. Оказалось съедобно, но не так вкусно, как давешние зеленые булки. Он отставил тарелку и спросил:

— Зелб — гостям, — ответил Зим.

— Но я — гость! — шутливо возмутился Трофим.

— Гость — вчера. Сегодня — свой.

Вроде бы отшил, но как-то даже приятно стало.

— Зим, как мне выбраться отсюда? Как снова стать человеком?

Тот махнул рукой.

— Потом. Плохо понимать, плохо говорить. Зан учить, Фим учиться.

— Какой Зан?

Один из мелких шариков плюхнулся рядом, протянул лапку:

Трофим вздохнул.

— Почему Зан? Почему не Зим?

— Па уходит. Ему надо работать.

— Надолго?

— Несколько дней.

— И что, я все это время буду тут сидеть?! — Трофим вскочил. — Меня ж там ищут!..

— Никто не искать, — Зим поднялся.

— С чего это? У меня такие друзья! Они там всех на уши…

И вдруг подумал, что Зим, возможно, прав. Эти, на даче, точно к ночи так напились, что и думать про него забыли. Мать? Он уже послал ей денег к празднику, теперь она привычно будет ждать поздравления к восьмому марта. Кому он нужен — искать его!

Часть 2. Зан

После того как от Трофима ушла жена, он возненавидел женщин. «Все бабы — дуры и стервы», — твердил он при каждом удобном и неудобном случае. И переубедить его было невозможно.

Но если некоторых баб Трофим еще мог терпеть, то детей не переносил вовсе: младенцы — слюнявые, детсадовцы — сопливые, школьники — наглые. О том, что сам когда-то был и первым, и вторым, и третьим, он забыл. Поэтому перспектива остаться наедине с кучей мелких сильно его напрягла.

Но оказалось, что дети бывают довольно чистыми, веселыми и даже разумными! Самым разумным оказался Зан, недаром ему доверили учить нового ми. Главное, монстрик не задавался и не умничал. Скоро Трофим, к своему удивлению, обнаружил, что мальчишка ему нравится.

Сначала, как и обещал Зан, они просто ходили и говорили. Трофим одновременно учился управлять новым телом и овладевал мысленной речью. Позже он научился и бегать, и прыгать, и даже залезать на колонны — это было не трудно, благодаря когтям на руках и ногах.

С языком тоже все оказалось просто: надо было дать мозгу спокойно принимать то, что передают ми, не стараясь перевести буквально. Тогда мозг превращал информацию в картинку или в понятные слова: «думалка» становилась головой, «хваталка» — рукой…

Ночь и день здесь не отличались друг от друга: все тот же тусклый серый свет — непонятно откуда. Как ми определяли время? Пора спать — вечер, проголодались — обед. Примерно так.

Вообще, жизнь ми казалась очень простой. У них не было ни одежды, ни мебели, ни дома. То место, где они жили, так и называлось «место». Это был большой участок с колонной посередине. Под стаканом стояло несколько коробов с необходимой утварью.

Спали прямо на земле, питались щепками от стакана, вся кулинария — разложить по тарелкам. Поврежденное место на стакане тут же затягивалось вязкой массой, именуемой «ич».

Утром, после завтрака, все, даже самые мелкие, отправлялись работать: забравшись на края стаканов, они вдохновенно рисовали узоры на колоннах. Седой налет легко поддавался под тонкими зубилами, и на серебристой поверхности появлялись зеленые узоры. Это называлось «украшать».

— Зачем вы это делаете? — однажды спросил Трофим Зана.

— Разве не понятно? — удивился тот. — Чтоб красиво было.

Стружку, которая сыпалась из-под зубила, называли «зе». Ее собирали и ссыпали в короб. Смешивая зе со свежей ич, делали праздничное угощение — зелб.

Ва, старшая дочь, не украшала, она готовила приданое: покрывала резьбой большое деревянное блюдо.

Умница Зан был вторым ребенком в семье. Еще было пятеро младших. Со временем Трофим научился их различать и запомнил, кого как зовут.

Еще он научился украшать, собирать зе и даже делать зелб.

По утрам, подкрепившись щепками, Трофим залезал на стакан и работал наравне со всеми. А вечером все вместе гоняли мягкий квадратный мяч, или играли в пу — что-то вроде салок, или слушали сказки, которые рассказывала Ви.