«Семейные ценности»

Валентинова Наталья
Семейные ценности

Семейные ценности

Ссылка: http://samlib.ru/b/brashkina_n_j/2121.shtml

Автор: Валентинова Наталья

Жанры: Фэнтези

Аннотация:

Страсти кипят на Зачарованном острове - вот-вот сбудется предсказание Сивиллы, сделанное ей на ее посмертных пеленах о возвращении Князя Тьмы. Но вот первая проблема - никто уже толком не помнит, что в нем было. А вот вторая - предсказание из музея украли!

Размещен: 14/01/2013

Изменен: 14/06/2018

Семейные ценности

СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ

Как обычно, я чуть-чуть опоздала к завтраку. Папочка выразительно поглядел на часы. Мамочка поцеловала меня в лоб и налила чашечку чая. Чорт щелчком пальцев отодвинул для меня стул и вернулся к чтению утренней газеты. Он полагал хорошим тоном быть в курсе последних сплетен. Бесик вместо приветствия показал язык, наверное, до сих пор дулся за слоновьи уши, которыми я его наградила вчера, поймав подслушивающим у моих дверей.

Ну, так вот, Чорт уткнулся в газету. С этого все и началось.

— Ого, — воскликнул Чорт, — послушайте-ка! Ночью неизвестные грабители пытались проникнуть в Зал Редкостей. Заклятье, защищающее его, разбито. Сторож утверждает, что о попытке взлома ему ничего не известно.

— Не удивительно, — заметила мамочка, — старик туг на ухо, и легче покойников на кладбище поднять, чем его. Что еще пишут?

— Окаменевших грабителей тоже не обнаружено, и ничего не украдено, — прочел Чорт. — И приложен список редкостей, которые там хранятся.

— Вот как, — проговорил папочка.

И мамочка бросила на него Взгляд. Он был коротким, и я не успела заметить, что именно это был за Взгляд. Папочка встретил его, не дрогнув, с ледяным выражением лица. Чорт смотрел в другую сторону. Бесик, быть может, и видел, но не сумел понять — мал еще.

'Странный день', — шепнуло предчувствие. Легкая задумчивость охватила меня.

Красный кирпич и узкие, поднятые высоко над землей окна придавали нашей старой школе насупленный, угрюмый вид, с которым не мог совладать и солнечный день. Мрачность царила и внутри. Свет в классах плавал где-то там, вверху, под высокими потолками, недосягаемый, как ухо бога, а ученики в любую погоду корпели над книжками при свечах.

Недавно начались летние каникулы, но школьный совет решил любой ценой облагодетельствовать горожан пьесой на праздник Летнего солнцестояния, а папочка — помеценатствовать, и вложил в спектакль кругленькую сумму. И эти, чужие, легкомысленные решения отразились на моей жизни, подпортив ее. До праздника оставалась всего неделя. Мы суматошно разучивали пьесу 'Сон в летнюю ночь', в которой я играла Титанию.

В пустом школьном коридоре голоса разносились далеко. И я, шагая к классу, где репетировали, слышала каждое слово.

— Отдайте роль Мариши кому-нибудь другому, — это говорил Герой.

— Пусть бы Фиалетта ее играла, — тут же нашлась Победа. Она, Герой и Лев недолюбливали меня. Мальчишки досаждали мне от случая к случаю. Победа отличалась последовательностью, и нас с ней связывала истинная вражда, которую теперь редко встретишь. Корни ее терялись в нежном детстве, а возможно, она досталась нам от родителей. Как бы то ни было, никто не может сказать, что Чорены не умеют ценить своих врагов, и я платила ей той же монетой.

— Господин Чорен очень щедр, и мы не можем передать роль Мариши другой девочке, — со вздохом явного сожаления произнес наш режиссер, он же учитель ворожбы на предметах домашней утвари, господин Лазарь, маленький и лысый волшебник. Он благоволил к этой компании. Впрочем, мне дела нет до того, что они думают. Я распахнула двери.

— Наконец-то!

— Неужели!

— Ты заблудилась?

— Мы ждем тебя целый час! Мы уже гадали какой несчастный и ужасный случай с тобой приключился! — тотчас понеслось со всех сторон.

— Я здесь и можно начинать!

И первой поднялась на сцену.

Господин Лазарь хотел что-то сказать, даже пожевал губами, но, увидев, мое лицо передумал. Ледяное выражение у меня выходит столь же великолепно, как и у папочки.

И мы начали. Репетиция прошла, как все другие. Актеры не выучили роли, не знали, куда деть руки, орали друг на друга, а господин Лазарь бегал между нами, стараясь уследить, чтобы никто в пылу спора не прибег к такому действенному аргументу как волшебная палочка. Ведь мы скорее швырнем в противника заклинанием, чем камнем.

В такой карусели пролетело время до обеда.

Выйдя из школы, я купила мороженое и отправилась в ближайший сквер, поискать тени под старыми вязами. К полудню опять стало нестерпимо жарко. Горожане прятались в прохладных комнатах, наглухо зашторив окна. Улицы опустели, будто на другое утро после праздника Солнцестояния.

Я ела мороженое и думала, что надо все-таки поговорить с папочкой. Странная прихоть — потратить деньги на школьный спектакль. В чем он усмотрел выгоду? И какая нелепость — вынуждать меня участвовать в этом! Бездарная трата моего времени... Господин Лазарь, думая, что его не слышу, банально сравнил меня с мраморной статуей — прекрасной, но застывшей. Он прав! Но знать ему об этом незачем.

И вдруг на другом конце сквера я увидела папочку, идущего к Ратуше. Счастливый случай! Я как раз придумала, как правильно объяснить мое нежелание участвовать в пьесе. И кинулась за ним, но он скрылся в здании, то ли не заметив меня, то ли сделав вид, что не заметил — с ним не никогда не угадаешь.

В здании Ратуши, просторном, облицованном желтоватым камнем, было безлюдно и прохладно, даже холодно. Отчего-то тут всегда было холодно, так холодно, что через полчаса зубы стучали. Может, потому Совет быстро улаживал дела. Звук шагов раздавался далеко впереди. Я побежала следом, повернула за угол — там коридор разветвлялся. И в нерешительности остановилась. Мне еще не приходилось бывать в этой части Ратуши. Как и все горожане, я посещала Великий зал Большого Совета, когда там проводили какие-нибудь праздники. Ходить по Ратуше не запрещали, но только никто этого не делал, потому что все знали — тут нет ничего интересного. А сейчас пожалела, что поддалась общему мнению. Одна лестница спускалась вниз, другая поднималась наверх, и трудно представить, куда они могут завести. Человеческие чувства — плохое подспорье в такой ситуации. Оглянулась — никого, и обернулась в кошку. Сама не знаю, как проделываю это, но не было случая, чтобы не удалось. Превращение очень сложное — нужно перестроить не один физический закон, и им владеют волшебники четвертого уровня. Но мне повезло — дар врожденный. Родители считают, что я унаследовала его от прабабушки по материнской линии.

Кошачий нос указал направление, и я побежала на мягких лапах вниз, в подвалы, раздумывая по дороге, какое дело может быть там у папочки. Было холодно, остро пахло мышами и бледными грибами. Странно! В застоявшемся воздухе плавали свежие запахи нескольких людей. Они казались знакомыми, но вспомнились не сразу — кошки понимают мир по-другому. Я чихнула и, уловив путеводную нить запаха папочки, припустила по туннелю.

Чутье подсказывало, что подвалы Ратуши остались позади, и теперь я брожу в подземных ходах, которыми источено гранитное основание острова, как гриб червями. О них говорили много и ничего лестного. Я давно мечтала изучить их, но не знала, где отыскать вход. Эти знания, как и все ценное, тщательно оберегались. Шептались, что в подземелье до сих пор есть алтари Князя Тьмы, а в катакомбах сохранились невообразимые древние ужасы, которые верно служили Ему. И много чего еще говорили, поэтому о входах в катакомбы нельзя узнать так, между прочим, как, например, о входах в Большой Мир. И вот, надо же! вход нашелся в самом неинтересном месте на Острове — в Ратуше.

Свернув в очередной раз, я увидела слабый и бледный, точно больной свет, и услышала голоса.

— Непростительная оплошность! Не исполнить такого простого дела — войти и взять его, — это говорил папочка. Слова его падали отрывисто и тут же разлетались по каменному полу осколками сухого льда.

— Но... но... но я не виноват-с, — лепетал второй голос.

— Как же это так, Крыс? — мягко спросил папочка, и я услышала, как другой в темноте шаркнул подошвами, пятясь.

— Я думаю соль в ином — ты переметнулся!

— Нет, нет, нет, — забормотал голос истерично, взахлеб. — Как Вы можете-с такое говорить?! Я предан... я верен... всей душой... печенкой... сделаю... исправлюсь...

— Как, как исправишь?!

И тут я разобрала еще голоса, тихие, как ветер на закате, они прошелестели и тут же угасли.

— Я так и знал, что он! — сказал первый.

— Тс-с-с, услышат! — ответил второй.

Первый голос принадлежал Герою, а второй — Льву. Теперь понятно, что я попала сюда по небрежности мальчишек — это они не закрыли за собой потайную дверь. Им, как видно, многое известно. А по их виду и не скажешь! Узнался и запах — их запах. Почему так складывается, что люди, которые особенно неприятны тебе, всегда оказываются на дороге?!

Тот, кого звали Крысом, залопотал что-то бессвязное, окончательно перетрусив.

— Только не отдавайте-с меня Ему! Пощадите! Помилуйте! Не убивайте! Или нет! Убейте сейчас, тут, быстро! Ну, что Вам стоит-с?!

— Замолчи и слушай! — приказал папочка. — Сегодня, сегодня же ты сделаешь это...

Мне было слышно, как стучат друг о друга зубы Крыса. Жалкое, подлое создание!

Обратно я пробиралась следом за мальчишками. По дороге они сговорились подкараулить господина Крыса в музее. А это могло кончиться очень печально.