«Ранней весной ночи длинные»

Златан Зорев

Ранней весной ночи длинные

Влад вышел из автобуса. Это была заштатная автостанция небольшого южного райцентра. Он любил этот город, с детства бывал здесь каждое лето. С отцом приезжали погостить на неделю или две к бабушке. Маленький Владик то бегал по саду, улюлюкая и играя в индейцев, то забирался на крышу бани с книжкой в руках и читал до самого вечера. Любовь к чтению до сих пор сохранилась — пока ехал сюда, добил по дороге томик Кинга.

Ни бабушки, ни деда уже не было в живых. Из родственников в этом городе оставались только дяди, тети и двоюродные сестры. И еще жена двоюродного брата — четыре года назад он женился на сестренке школьного товарища. Ему сейчас 30, ей двадцать восемь, детей пока нет. Что она в нем нашла — Влад не знал. Брат был самым простым работягой — работал дальнобойщиком, дома бывал в основном зимой. Зарплатой особой не отличался — получал немало, но и богачом не назовешь. Да и красавцем он не был. Но, конечно, всегда оставался настоящим мужиком. Он не бросит семью, не просадит все деньги в кабаках и никогда не подведет. Наверное, это Марии и понравилось больше всего, — сразу поняла, что за ним, как за каменной стеной.

Мария после свадьбы отказалась переезжать в другой город, и брат уехал к ней. Дом у них был большой с просторным двором, добротной баней, душ, канализация, все дела. Он достался Маше в наследство от отца, который умер восемь лет назад.

Сейчас брат был в поездке, Влад недавно созванивался с ним и знал это точно.

Влад отслужил в армии, и теперь надо искать работу. У него было два варианта — оставаться дома или переехать сюда. Там с работой было похуже, а здесь Мария обещала устроить его у одного своего родственника. Да и за жилье платить не нужно, он будет жить вместе с ними, и с голоду помереть не дадут. В общем, неплохой трамплин для начала карьеры.

Ярко светило солнце, была ранняя южная весна. Едва стала пробиваться трава, природа оживала. Весна сносила голову и толкала людей на необдуманные поступки.

В голове давно засела мысль закрыть один гештальт. Порой просыпался по ночам на втором ярусе в казарме и представлял, как все будет происходить. Не сказать, что хотел этого — все получалось само. Нужно было завершить это чертово дело. Так бывает, когда чувства, хочешь ты того или нет, толкают тебя на поступки, которые часто осуждают в приличном обществе.

От автостанции до дома было ехать несколько остановок, но Влад решил пройтись пешком. Снега в этом году почти не было, и быстрая весна пронеслась по южному краю. Отцвели да опали цветы абрикоса, зеленела листва, город благоухал сводившими с ума ароматами.

У оживленного перекрестка играли уличные музыканты, молодые парни, скорее всего, студенты. Рядом танцевали две девчонки лет пятнадцати с безвкусно размалеванными лицами. Влад сунул руку в карман, но вспомнил, что денег у него почти нет, а кидать мелочевку не хотелось. Он улыбнулся танцовщице в коротенькой кожаной куртке с банданой на голове и прошел мимо. Звуки гитар растворились за его спиной.

Пройдя вдоль длинного бетонного забора, Влад остановился у цветущего кустарника, отломил тонкую веточку, поднес к лицу, вдохнул и двинулся дальше. Минут через двадцать он уже был у дома, где вот уже четыре года жил брат.

Вспомнились последние дни перед армией. В понедельник ему сказали прибыть на вокзал и вписали в военнике номер команды. В пятницу вечером напился с друзьями (впервые напился, надо сказать) и целый день потом мучился от головной боли.

Отца дома не было, уехал в командировку, и Влад в последние дни на гражданке был предоставлен сам себе.

Вечером в субботу приехала Маша, она пообещала, что проводит его в армию, заберет ключи и некоторое время поживет здесь — за котом поухаживет, цветы пополивает — до приезда отца.

Они почти не общались, у них не было общих интересов — Маша старше на восемь лет. Могли вместе посидеть у телевизора и посмотреть фильм, иногда ходили в кино, когда Влад приезжал к ним, а брата дома не было. На этом их общение и заканчивалось.

Остаток вечера они провели за игрой в дурака под бубнеж телевизора. Голова почти прошла, и Влад ложился спать уже здоровым и поклялся больше никогда не напиваться.

В воскресенье он ушел и целый день бродил по городу с друзьями, пить не пил, лишь пригубил немного пива за компанию. Со всеми попрощался, никого не забыл и часам к семи вечера вернулся домой.

Была у него одна печаль — в армию уходил девственником. Был Влад юношей стеснительным и робким, ни к одной однокласснице подкатить так и не посмел, хотя с некоторыми дружил еще с начальных классов. Но дружба так и осталась дружбой. В 16 лет набрался смелости и пришел в гости к соседке, которая жила на пятом этаже, причем обставил это так, словно заглянул к ее братишке, которого не оказалось дома. Детей у нее трое, все от разных мужиков, была замужем, развелась, снова вышла, и опять, и ее последний муж время от времени лежал пьяным в кустах у дома. В общем, снова несчастный брак. И вот Влад решил, что уж с ней у него все получится. Они сидели и смотрели телик, а когда он объяснил ей цель прихода, то глаза ее потемнении, и она выставила его за дверь. Так он и остался мальчиком, и это его печалило больше всего.

Вечером на кухне Маша сказала:

— Хочешь, я тебе погадаю на картах.

— Ну погадай.

Они сидели за кухонным столом, пили кофе, аромат которого разносился по всей квартире, терпкий был кофе. Маша разложила карты на столе рубашками кверху.

— Открой одну.

Влад послушно открыл. Это был валет пик.

— Еще одну.

Дама черви.

Маша перетасовала колоду и снова стала раскладывать в непонятной последовательности, в стопки по две и по три карты. Пиковый валет и червовая дама оказались в одной стопке. С ними был валет крести.

— Ну и что это значит?

Маша сделала небольшой глоток кофе.

— Сегодня у тебя будет ночь любви. Но может помешать крестовый валет.

Допили кофе. Маша поднялась и подошла к мойке с двумя чашками кофе. Вымыв их, поставила на сушилку.

Развернувшись, неожиданно, мягко, как кошка, обвила Влада одной рукой за шею, а другую положила между ног. Член его мгновенно напрягся. Маша наклонилась и, закрыв глаза, поцеловала его в губы.

Кажется, он отключился, совершенно не помнил первых мгновений, а может, и минут. Когда пришел в себя, то осознал, что стоит рядом с Машей с полуопущенными штанами. Одной руки обхватил ее за талию, подсунув под полу халата, а другой мял аккуратные груди с набухшими сосками.

Влад не знал, сколько они стояли посреди кухни, лаская друг друга. Время для него перестало существовать. Нежная Машина рука то поглаживала его вставший колом орган, то сжимала мошонку, а его пальцы продолжали сдавливать почти девичьи груди, касаясь затвердевших сосков. Губы слились в долгом поцелуе, а языки касались друг друга, словно передавали какие-то тайные сигналы.

Когда страсти накалились до предела, а пенис едва не разорвало от напряжения, он кончил ей в руку.

— Извини… — сконфуженно пробормотал он.

— Маленький мой, — нежно ответила она. — Не переживай. Такое со всеми бывает. В следующий раз все будет, как надо.

С Владом такое было в первый раз. Он впервые целовался по-настоящему, а не так, как пацаны с одноклассницами, когда они клевали друг друга в губы, как голуби, да и женская грудь в руке для него была в новинку. И еще он испытал настоящий оргазм и на этот раз извергнул семя не в свою руку.

Маша поцеловала его в щеку, провела кончиком языка по шее, от чего стало щекотно, поправила халатик, ушла в ванную и зашумела там водой.

Влад натянул штаны и сел за стол. В голове не было никаких мыслей, сплошные эмоции. Это свершилось! Вспомнился эпизод из какого-то тупого американского фильма: «Ура! Двадцать два года воздержания!». У него было не двадцать два, а восемнадцать, но все равно приличный стаж.

Маша вернулась на кухню и села ему на колени, распахнув халат, прижала его голову к своей груди. Он то скользил языком по соскам, то покусывал их. Обмякшее было мужское достоинство снова окрепло. Он почувствовал, что под халатиком ничего не было, Маша сняла трусики в ванной.

— Сейчас, милый, — сказала она.

Она привстала, сбросила халат, и он впервые увидел ее обнаженной. Он видел ее в купальнике, когда они все вместе ездили на пляж, но то была совсем другая нагота. Сейчас между ними было доверие, какого никогда раньше не ощущалось, раскрылись какие-то дополнительные условия, они словно вышли на новый уровень игры.

Он высвободил одеревеневший фаллос, и Маша, обняв его за шею, начала медленно насаживаться на него, как на шест. Однако едва только он почувствовал ее влажное лоно, едва лишь началось сближение, в дверь позвонили.

Маша, проворно поднялась, подняла с пола халат и оделась.

— Иди открой. Только стержень свой спрячь, — она провела нежной рукой по стоявшему колом члену.

Он застегнул штаны, едва запихав в трусы непослушный болт. На негнущихся ногах прошел в прихожую и открыл дверь. В подъезде стояла пожилая соседка со второго этажа с квитком на квартплату. Как обычно, почтальон сунул его не в тот ящик. Поблагодарив соседку, Влад вернулся на кухню.

— Давай подождем до позднего вечера, — предложила Маша. — А то вдруг еще кто из соседей нагрянет, а мы голые. А уж ночью мы с тобой друга поимеем.

Но вечером пришел одноклассник из соседнего двора с двумя бутылками вина, и они целую ночь играли в карты, пили вино, потом чай, а уже утром кофе. И никто никого не поимел.