«Далеко от войны»

Бурмагин Александр Сергеевич

Далеко от войны

Далеко от войны

Командир штрафного батальона капитан Лелюх, выполняя приказ "Ни шагу назад", положил на алтарь победы почти весь батальон, а сам,

со смертельными ожогами от зажигательных бутылок с "коктейлем Молотова", был доставлен, хитростью уцелевшими солдатами,

в полевой госпиталь. Молясь Богу, перенес адские муки от ожогов и, вопреки летальному диагнозу военных медиков, выжил. Посчитал, что мучениями искупил грех кровопролития перед Всевышним и зарекся: больше не брать оружия в руки. Комиссары и смершники, чтобы не разглашать тайну о штрафных соединениях и приписать количество подбитых танков "более достойным", нахаркали в душу Лелюха, заставили подписаться под бумагами с грифом "совсекретно", а военные медики, прогибаясь перед смершниками, не комиссовали Лелюха,а сплавляли от госпиталя к госпиталю, пока не привезли в глубокий тыл, подальше от зоны влияния смершников. В Хабаровске, на последней медицинской комиссии, Лелюх,ожидая результатов в приемной, из-за двери услышал: "Комиссовать его можно. Есть статья, но нужен ли он здесь, в армии? Нет,не нужен, а то будет пугать своим видом курсантов. Живой позор Красной Армии." Так решилась дальнейшая судьба Лелюха.

Слава тебе, Господи! Дошли до тебя мои молитвы. Значит еще поживу! - обрадовался Лелюх.

Изуродованный войной физически, надломленный системой душевно,

остался с нищенским пособием по инвалидности и этому рад, потому что возненавидел войну и несомненно застрелился бы, чтобы не гнать людей, по его мнению, на бойню.

Гулял по Хабаровску с товарищами, обмывал возвращение из пекла Молоха, пока не вляпался в мелкое уголовное дельце. Завоняло тюремной парашей и сменил бы блиндажи на казенные палаты, но явился ангел-хранитель в теле влиятельного земляка, который "выкрутил" Лелюха от лесоповала и посадил на попутный самолет домой - Николаевск на Амуре.

Прилетел под вечер. Самолет сел на расчищенный лед реки. Быстро темнело. Пронизывающий ветер нес поземку. Лелюх поднялся по крутому берегу на главную улицу Советскую, пересекающую город с начала в конец, вдоль берега Амура.Город не изменился с тех пор, как его призвали в армию. Мороз крепчал. Ноги замерзли в армейских сапогах и пришлось прибавить шаг. Вот показалось дореволюционное здание реального училища, в котором теперь размещалось педучилище народов севера.Поодаль дымилась труба хлебзавода.

Когда подошел к П-образному общежитию мореходного училища,

в котором когда-то учился легендарный адмирал Макаров, совсем стемнело, только просматривалась в темноте верхушка японского памятника.

На перекрестке улиц Наумова и Советской, вспомнил, что за углом был

военторговский магазин. Перешел улицу Наумова и, пройдя вдоль забора, увидел его. Над крыльцом горела лампочка. Изредка выходили люди. Когда вошел в магазин, покупатели замолчали и повернули головы в его сторону. Одни смотрели с удивлением, другие с испугом, а молодуха отвернулась. Продавщица, стараясь вспомнить, присматривалась к нему.

Сашка, ты ли это? - сомневаясь спросила она.

Лелюха так давно не называли просто Сашка, что душа оттаяла от смертельного зла и еле сдержался, чтобы не расплакаться,

от нахлынувших эмоций.

Ну, я - буркнул он и встал в очередь.

А моего Николая на фронте не встречал? Помнишь, как вас провожали в армию? - спросила продавщица с надеждой и нескрываемым волнением.

Нет, не встречал - по фронтовому рубанул Лелюх и попросил- Дай мне буханку хлеба и конфет для матери.

Не могу, у нас все по карточкам - отказала продавщица.

Ну, тогда бутылку водки.

Водка завсегда есть - сказала она и подала бутылку.

Чтобы не распрашивали о фронте,/расписался же под совсекретно/,

вышел на мороз.

Пока к Лелюху привыкали люди, приставали с распросами: а война скоро кончится? а моего сынка не видел? а моего мужа? а моего внука? а с Алексеем где воевали?

Нет - отвечал Лелюх.

Ну как же? Вы же вместе призывались!

Папка с войны вернулся! - радовались ребятишки, никогда не видевшие своих отцов.

Спрашивали с наивной надеждой, смотрели в глубину души,

будоражили воспоминания, выворачивали душу наизнанку, резали ножом по сердцу. Лелюх не мог обнадеживать людей и всякий раз отвечал - Нет!

А про себя шептал: Будь прокляты все войны, праведные и не праведные и те, кто начинает их.

Спрашивающие отходили расстроенные, встревоженные, с камнем на душе.

Лелюх предполагал: тихий городок, за тысячи километров от войны.

Не стреляют, не бомбят, не льется кровь. Оказалось-невидимая война бродит по улицам, заходит в дома и приносит горе.

Нет слов, чтобы выразить чувства, когда видишь, как бьется в истерике

мать или солдатка, как стонут старухи, как заходятся криком ребятишки, получив похоронку или извещение о пропавшем без вести.

Каждый раз Лелюх напивался до безумия и в кошмарных видениях его преследовали: то братья из земляков, убитые вместе с комиссаром Зюзиным по приказу "ни шагу назад", то перекошенное страхом лицо малолетки Пети Гисека, то отпетый уголовник, которому пришлось пустить пулю в лоб и галерея призраков,посланных Лелюхом на верную смерть. А сейчас, он вышел из магазина на родную улицу, привычным движением откупорил бутылку, отхлебнул, заглушил мучавшую совесть.

С открытием навигации, каждая женщина и девка хватались за сердце,

если увидят посыльного из военкомата. Призывали, в основном, зеленую молодежь, а кадры, которые "нагрели"места на производстве, оставались, как очень нужные. Понимали ли офицеры военкомата, что нарушают смену поколений, что такая "политика" отразится на демографии в будущем - на их совести, хотя могут "отмазаться" - победа любой ценой, а это значит, что наплевать им на будущее поколение.

Михаил, открыв дверь на стук Лелюха, оторопел и спросил: Вы кто?

Это я,Сашка Лелюх - представился Лелюх и, не дожидаясь приглашения, вошел в комнату.

Жена Михаила, которая работала в спецмагазине, громко вскрикнула,

а двое ребятишек заплакали и прижались к ее юбке, как цыплята к наседке.

Садись за стол, Сашка - пригласил Михаил.

Жена Михаила, Люба загремела посудой. Поставила на стол борщ и вареную рыбу с картошкой. Михаил из заначки вытащил спирт и, разведя его водой, поставил стакан перед Лелюхом.

Ну, давай за победу - сказал Михаил.

Давай - безразлично согласился Лелюх и, выпив пол стакана, набросился на борщ. Ели молча, а когда Лелюх проглотил борщ, похвалил хозяйку и принялся за рыбу.

Ну,как там на войне? - как бы извиняясь, спросил Михаил.

А разве по мне не видно, как там на мясорубке? Не дай бог попасть туда тебе.

Лелюх стеснялся своего нищенского положения и, наевшись,

поблагодарил жену Михаила и заторопился домой.

Михаил дал ему буханку хлеба, нерпичьего жира и красной икры, целую банку. Пообещал трудоустроить.

Заходите к нам в гости, - пригласила Люба для приличия.

Зайду - понял ее Лелюх и, забрав гостинцы, пошел домой.

Дома, до темна, разбирал стенку амбара на дрова, а утром, к девяти часам, пришел к горкому, в котором размещался горсобес, оформляться на инвалидность. У закрытых дверей горкома стоял охранник: высокий, статный, чернявый парень в черной шинели, почти до пят, с шашкой и револьвером на широком ремне. Из-под шапки, с красной звездой, выбивался кучерявый чуб. В нескольких шагах от него, около столба с большим репродуктором, приплясывая от мороза,

в неподшитых валенках и даже солдатских сапогах, стуча варежками и рукавицами, одетые в поношенные пальтишки с облезлыми гаржетками и в замасленных шубах, закутанные до глаз в выцветшие

шали, ждали приема будущие бабушки и тетушки нынешнего поколения.

О, нашему полку прибыло! Где это тебя так поджарили? - пошутила высокая фигура, когда Лелюх подошел к просительницам.

Хоть жареный, хоть пареный, лишь бы головка работала - двусмысленно пошутила другая балагурка.

У тещи на блинах - поддержал компанию Лелюх.

Женщины рассмеялись.

Репродуктор зашипел и пропикал девять. Левитан, оптимистическим голосом, передавал сводку от информбюро: выдавал желаемое за действительное.

Бьют наши фашистов, бьют - комментировали женщины, а Лелюх расшифровывал по-своему: зимой передохнут, а летом начнут широкомасштабное наступление, потому что пока не выдохлись,

не захлебнулись кровью.

Заходь! - крикнул охранник и, открыв дверь горкома, скрылся за ней.

За ним, торопясь, вошли в просторное фойе просительницы и Лелюх.

У кого мужья пропали без вести, уходите, не мешайте работать - стоя

на лестнице, которая вела на второй этаж, объявил мордастый мужик в

полувоенном костюме: рубашка с отложным воротником защитного цвета, широкий ремень, френч, галифе.

А как же я, с двумя детишками? - с надрывом спросила женщина,

которая шутила по поводу головки Лелюха.