«В паутине под лестницей»

Вместе с отцом угасло и семейное счастье. Мать Коры – Лиза Сонина – была женщиной красивой, но рассеянной и бестолковой. Она не работала ни дня своей жизни, зато успешно умела тратить то что, зарабатывали другие. Не желая изменять себе, Лиза разменяла их квартиру в Питере, а вырученные с продажи деньги вложила в парочку сомнительных проектов, которые мгновенно прогорели.

Благо к тому времени, как они обнищали, Лиза нашла себе нового мужа. Биржевого брокера. Он задержался в кругу Сониных на год и сбежал, оставив на откуп жене крупную сумму. Этого оказалось мало, и вскоре на пороге их новой квартиры появился дядя Толик. Он был шумным и весьма обеспеченным. Кора этого дядю Толика терпеть не могла, но мать просила молчать – и она молчала.

Ей стукнуло двенадцать, когда она впервые самостоятельно пошла в парикмахерскую и выбрила виски. Молча. Дядя Толик ушел не из-за них, но Кора надеялась, что это стало не последней причиной.

К моменту, когда Лиза вышла замуж в третий раз, девочка стала носить экстравагантные наряды, обязанные напоминать всем о хобби ее отца. Конечно, вслух Кора предпочитала это не произносить. Поступки говорили сами за себя. Она была дочерью Романа Сонина – и никого другого.

Третий брак продлился дольше второго. У бухгалтера Петра Семеновича ушло два месяца, чтобы узнать, что у его новоиспеченной супруги есть дочь, скрывавшаяся по гостям, и еще три года – чтобы понять, что он не тянет аппетиты семьи. Последовал развод, от которого Лиза Сонина оправилась на удивление быстро.

Она даже не плакала, создавая очередную анкету на сайте знакомств. Как известно, опытный охотник всегда держит ружье под рукой. Безденежье вынудило их перебраться в Чеховск, маленький город на границе двух областей. Лето здесь длилось в два раза дольше, чем дома. Из достопримечательностей – скучнейший памятник игле и кинотеатр под открытым небом. Чеховск был идеалом законсервированного сознания, тут ничего никогда не происходило и не менялось с самого дня основания.

Кора пыталась смириться. С переездом, с потерей друзей, шансом поступить в хороший институт и найти нормальную работу. Следить за главным ребенком ее жизни – чем не работа?

Да, Кора любила свою мать. Возможно, потому что, кроме нее, любить ей больше было некого.

Первые недели Лиза не вылезала из ноутбука. Когда очередная цель оказалась на крючке, Кору вежливо попросили съехать. Наличие шестнадцатилетней дочери старило любую женщину, а Лиза хотела добиться определенной легкости в образе.

– Это временно, милая. Он влюбится, и я обязательно сразу же расскажу о тебе, – щебетала мама, распихивая ее вещи по чемоданам. – Ты ведь у меня взрослая? Сможешь о себе позаботиться?

– Конечно, – устало соглашалась Кора, до этого момента не жившая самостоятельно ни дня.

Спорить было бесполезно. На другой стороне преимущество – слезы. Не всем женщинам удавалось плакать по желанию, но Лиза еще в детстве овладела этим навыком в совершенстве.

Напоследок она выделила из сбережений небольшую сумму и посоветовала дочери скорее найти работу. И, конечно, купить другую одежду, в которой будет не стыдно представить ее новому ухажеру.

Кора сомневалась, что увидит этого человека раньше, чем они подпишут брачный договор, но ничего не сказала. Вскоре после этого она увидела на столе местную газету, а в ней колонку объявлений. И одно из них явно выделялось на общем фоне.

Теперь Кора могла позволить себе немного расслабиться. Чеховск оказался настолько непопулярен у путешественников, что даже бесплатное жилье здесь не пользовалось спросом. Какая удача!

Что ж, прежде чем пойти исследовать общагу, стоило разобрать гардероб. А он у Коры был выдающийся. Из всех известных недостатков ее мать не могла похвастаться разве что жадностью.

Одежда и игрушки покупались в промышленных масштабах. Когда Кора решила отбросить навязанные рамки стиля, Лиза без вопросов выложила чудовищные деньги на покупку платьев в фирменном магазине для неформалов «Кровь и Бархат». Если подумать, даже ее бесчисленные браки и романы являлись своеобразным способом прокормить семью. И единственным ей доступным.

Со вздохом Кора приступила к распаковке. Уйма времени ушла, чтобы просто втиснуть все разнообразие цветов, форм и текстур в этот жалкий крохотный шкаф. Он так и остался стоять с приоткрытыми створками, а из образовавшейся щели выглядывали волнистые края юбок, точно язык голодного моллюска.

Из оставшихся чемоданов Кора собрала у стены горку, а над ней повесила фотографию. С нее на девушку смотрел грузный мужчина, облаченный в латы и вооруженный турнирным копьем. Столько падать с лошади, ломать кости от ударов вражеского меча, чтобы умереть от тромба в сердце. Ужасающая несправедливость.

Поцеловав фотографию, Кора вышла в коридор.

Все соседи прятались по комнатам. Было тихо. Наверху шаркали ноги в тапочках, но и только. В конце коридора находились душевые, и девушке сразу захотелось оценить масштаб бедствия. Толкнув дверь с расписанием подачи горячей воды, включила свет и заглянула внутрь.

Сыро. Несколько душевых кабин с занавесками, треснувшие раковины. Однако и тут царила чистота, граничащая со стерильностью.

Кора двинулась дальше. Спустившись вниз, отметила, что консьерж покинул пост. Маленькая кухонька поразила наличием каменной печки, спокойно соседствующей с микроволновкой. Задний двор, больше и просторнее переднего участка, украшала беседка. Симпатичная.

Кора зашла внутрь и присела на скамейку. Каменная изгородь в человеческий рост резко контрастировала с унылым зданием общаги. Она будто была украдена из другой эпохи, куда более романтичной.

Немного посидев под укрытием покосившейся крыши, девушка вернулась внутрь и почувствовала контраст еще сильнее. Снаружи бурлила жизнь, гудели автомобили, слышались людские голоса – а здесь? Прохладно и тихо, как на дне пересохшего колодца.

Под ногами прошмыгнула рыжая кошка. Единственное живое существо, встретившееся ей за последние полчаса.

– Кыса-кыса-кыса, – неуклюже позвала Кора. Ответом был мявкающий зевок.

Рыжая плутовка шустро побежала к лестнице. Кора последовала за ней, желая узнать, чей это питомец, но замерла у первых же ступеней. Закуток под лестницей скрывал в себе дверь: грубую, деревянную и не очень-то крепкую. От петель и ручки во все стороны расходились нити паутины, невольно притягивая к себе взгляд.

Коре показалось, что внутри происходит некая возня. Какие-то шорохи, прерывистое дыхание. Что бы это могло быть?

Но на втором этаже раздался скреб когтей, и она отвлеклась. Точно, нужно найти владельца кошек. Им оказалась старушка лет семидесяти. Она уже закрывала дверь своей комнаты, когда Кора вбежала на площадку.

– Стойте, по-подождите, – запыхавшись, сказала она. – Я ваша соседка!

Старушка удивленно моргнула. Щель проема немного увеличилась, позволяя рассмотреть лицо – спокойное, немного дряблое. На седых кудрях лежала пышная шляпка с искусственными цветами.

– Вот как. Недавно вселились, дорогуша? А то я вас раньше здесь не видела.

– Так и есть. Пару часов назад, и еще не освоилась. Все тут такие тихие, просто жуть!

Кора улыбнулась, пытаясь произвести хорошее впечатление. Друзья вечно говорили, что у нее слишком серьезный и даже высокомерный вид, когда она молчит. Охотно верится. С таким-то острым носом и тяжелым взглядом серых глаз.

– Сюда приходят те, кому тишина по нраву, – мягко сказала старушка. – Вы привыкнете.

– Надеюсь. Впервые живу одна, и это, знаете ли… довольно странно.

– Одиночество само по себе бывает в тягость. Особенно нежеланное.

Нет, ну почему она так пристально ее рассматривает? Точно сомневается – реальна Кора или нет?

Между тем коты прибывали. Пять, нет, даже семь цветных спинок с задранными трубой хвостами просочились мимо их ног, и растворились в темноте комнаты. Должно быть, кошатница мучилась мигренями, поняла Кора. Прямо как Лиза. В такие моменты любой луч солнца вызывал у нее острый приступ боли.

– Давно живете в общежитии? Это ведь что-то вроде центра поддержки людей, попавших в трудную ситуацию? – поинтересовалась Кора. – Я о таком в интернете читала.

– Можно и так сказать, – вздохнула старушка. – Здесь легче, чем в других местах. Не так пусто и не слишком скучно. Если не мешать остальным, можно надолго задержаться.

– Ну, я всего на пару месяцев. Пока на работу не устроюсь.

– Дело хорошее, вот только вы так молоды… Даже не знаю.

– Вы о чем?

Она нахмурила куцые бровки, пожевала губы. Сказала чуть удивленно:

– Так ведь духи, милая моя.

– Духи? – машинально повторила Кора, чувствуя, что теряет нить разговора.

– Вам не сказали? Их тут полно. А молодость и жизнелюбие для некоторых, как мед для мух. Вот и переживаю за вас, душечка, – как же вы жить, спать-то будете.

Сначала Коре показалось, что соседка-кошатница шутит. Нет, ну какие еще приведения? Это же не отель с вековой историей, и даже не цирковой аттракцион. Но увидев сочувствие в прищуренных глазах, вдруг поняла – все серьезно. Пожилая женщина верила в сказанное. Более того – боялась за Кору.

– Оу, ясно, – выдавила из себя Кора. – Буду держать в уме.

– И правильно. Главное – не пугайтесь. Они ничего вам не сделают, если их не злить. Они только для чужаков опасны.

– Постараюсь вести себя прилично.

Соседка цокнула языком.