«Поспорь на меня»

Поспорь на меня

— Поспорь на меня!

Ромка хмыкнул. Катя вцепилась в ручку переднего автобусного сиденья и на мгновение зажмурилась. Потом решительно вперила взгляд в бывшего одноклассника. Она знала, что он ее услышал, хоть и ехал последние пять остановок с закрытыми глазами. Досыпал перед началом новой учебной недели. Катя догадывалась, на что он потратил ночь, и в любой другой раз дождалась бы выхода на улицу. Но сегодня ее дело было важнее жалости.

— Поспорить? — переспросил Ромка и снова хмыкнул. — На тебя? Как это понимать, Сорокина?

Да, без объяснений было не обойтись, это Катя знала. Как знала и то, что Ромка Давыдов, патологически честный человек, не способный на самую невинную ложь даже ради собственного спасения, ни за что не поддержит ее задумку. Но больше обратиться было не к кому.

— Что тут понимать? — начала в волнении горячиться она. — Ты поспоришь с Олегом, кто первым меня добьется, и он… станет меня добиваться. А я…

Рома посмотрел на нее, как на дурочку.

— Добиваться? — с убийственной язвительностью переспросил он. — В каком веке ты живешь, Сорокина, чтобы парень тебя добивался? Джентльмены вымерли тыщу лет назад.

— Оно и видно! — фыркнула Катя, однако тут же сменила тон: ссориться с Ромкой ей сейчас было не выгодно. — Ладно, не добиваться. Пусть хоть просто куда-нибудь меня пригласит, а там уж я сама разберусь.

В его взгляде неожиданно появился живой интерес.

— То есть, вышеназванный Олег — это не абстрактная величина? — спросил он. Катя фыркнула.

— Нет, не абстрактная, Давыдов! Вполне себе материальная! Я полгода пыталась его внимание на себя обратить, а получила только то, что из Сорокиной превратилась для него в Катюшу! В «Катюшу», ты представляешь? Второй Строев! Удочерить бы меня еще попытался!

Уменьшительное «Катюша» Катя Сорокина не терпела с тех самых пор, как в их с матерью жизнях появился Константин Витальевич Строев, неожиданно оказавшийся заблудшим Катиным отцом. Не то чтобы Катя ненавидела его или считала виновным в их с мамой былых трудностях, просто с детства привыкла с любыми задачами справляться сама, а Константин Витальевич неожиданно вообразил, что дочери нужна его защита и опека, и взялся за них с избыточным рвением. Ни Катя, ни ее мама, пятнадцать лет прожившие без мужского плеча и научившиеся весьма достойно существовать без него, не сумели донести эту мысль до нового члена их семьи, но если мама приняла мужнино внимание с благодарностью, то Катя обнаружила в нем посягательство на свою свободу и принялась яростно ее отстаивать. Обклеила стены спальни красивыми видами природы после того, как отец решил, что ей понравятся розовые обои с сердечками. Устроила скандал прямо на выпускном, с которого Константин Витальевич решил увести дочь в двадцать три нуль-нуль. Обменяла подаренный на совершеннолетие велосипед на электросамокат. И содрогалась всякий раз, когда слышала от новоявленного отца удрученное: «Катюша…» Он не ругался и ни в чем ее не обвинял, словно общался с неразумным ребенком, а не с золотой медалисткой, отлично знающей, чего хочет в жизни. И всегда добивающейся своего.

— Ладно, Катюха, не кипятись, — усмехнулся Ромка, и она против воли улыбнулась. Вот «Катюха» ей нравилось куда больше. Было в этом что-то душевное и равное, что ли. Кажется, в последнее время Кате очень не хватало именно этих вещей. — Давай начнем по порядку. Ты говорила своему Олегу, что он тебе нравится?

Катя изумленно замотала головой.

— С ума сошел! Конечно, нет!

Рома пожал плечами.

— Напрасно. Самое действенное средство. И почти стопроцентная вероятность получить желаемое.

Катя фыркнула столь громко, что сидящая в середине салона кондукторша вздрогнула и неодобрительно покосилась на молодежь. Больше в стылом салоне автобуса ранним утром двадцать пятого февраля никого не было. Нормальные люди отдыхали за перенесенный с субботы День защитника отечества, и только студенты тащились на учебу, не давая покоя невыспавшимся кондукторам и водителям.

— Я смотрю, у тебя большой опыт, Давыдов! — раздраженно прошептала Катя. Разговор заходил совсем не в ту сторону, в какую ей было нужно, а несвоевременное смущение не позволяло вернуть его в нужное русло. — И много девушек признавалось тебе в любви?

В том, что таковых не имелось, Катя не сомневалась. Ромка Давыдов был не из тех, по кому сохнут девчонки. Нет, симпатичный, и фигура неплохая, и можно найти даже что-то завораживающее в ироничном прищуре черных глаз или чуть снисходительной улыбке. Но пары минут общения с ним обычно хватало, чтобы по быстрому распрощаться и впоследствии обходить его стороной. Со своей прямолинейностью он напрочь убивал любые попытки флирта, а кроме того, был помешан на компьютерных играх и во время разговора легко мог оборвать собеседницу, чтобы нырнуть в телефон и начать во что-то там рубиться. Это теперь Катя знала, что Давыдов мечтает разрабатывать видеоигры, и, в принципе, вполне одобряла его упорство в достижении цели.

Но девчонки у него в школе точно не было.

— Речь не обо мне, Сорокина, — почему-то не обиделся Ромка. — Ты же хочешь устроить личную жизнь, а я лишь пытаюсь тебе помочь. Так вот усвой: парни не понимают намеков. Никаких. Что бы ты ни делала, как бы ни хитрила, сколько бы ни ходила вокруг да около. Нужно говорить прямо и желательно четко. Тогда у тебя есть шанс получить желаемое. Хотя бы потому, что так до тебя еще никто не делал.

Он усмехнулся, а Катя подавилась набранным в грудь воздухом. Собиралась высказать этому умнику все, что она о нем думает. А он, оказывается, просто ее поддел.

— Ты же понимаешь, что я тоже этого не сделаю? — она откинулась назад и подняла глаза к тускло освещенному потолку. Рома пожал плечами.

— Зря, — резюмировал он и замолчал. Катя ждала продолжения целую остановку, но так и не дождалась. Когда в автобус начали заходить пассажиры, она толкнула Ромку в бок.

— Так ты поспоришь с Олегом? — потребовала ответ она. Ромка даже не открыл глаз.

— Я похож на психа? — поинтересовался он. Катя резко выдохнула. Не хотела она прибегать к крайней мере, но на войне все средства хороши.

— Ты мне должен! — зло напомнила она. — И обещал, что рассчитаешься при первой же возможности. Вот тебе возможность, Давыдов! И не говори, что мне все приснилось!

Высказала — и замерла. Почему-то показалось, что Ромка сейчас вскочит, пошлет ее по всем известному адресу, припечатает сверху парой ласковых о том, где он видел ее благодеяние, посоветует найти себе другого дебила для шантажа — в общем, разругается с ней в пух и прах и будет совершенно прав. Катя и сама знала, что перегнула палку.

Но Олег стоил того.

Ромка сжал кулаки — и быстро их разжал. Хмыкнул.

— Когда и где? — спросил он таким голосом, словно уточнял информацию о ближайшей паре. Спокойно и беззаботно, а у Кати стало гадко на душе. Так гадко, что перехватило горло, и она только буркнула в ответ что-то невразумительное и отвернулась к стеклу, не в силах справиться с собой. Прижала руку к заиндевевшему окну. Знала ведь, что ничего хорошего из этого не получится, да уж больно завлекательной показалась собственная идея по соблазнению Олега. Флиртовать Катя не умела: в школе ее интересовало будущее поступление и не интересовали мальчики, а в университете почти сразу грянула первая любовь, да еще не абы какая, потому что по избраннику сохла половина девчонок всего их факультета, и Катя совершенно растерялась. К такому она не готовилась.

Олег Карпонос был фронтменом университетской команды КВН. Катя попала в это общество благодаря появившемуся возле расписания уроков объявлению о срочной нужде в декораторе. Она всегда неплохо рисовала, однако решила предложить команде свои услуги исключительно из желания как можно реже находиться дома. Но первый же взгляд на красивого, улыбчивого парня с чуть бесстыжими зелеными глазами заставил Катю забыть обо всем, потому что сердце ее замерло, а потом застучало сильно-сильно и радостно, как никогда еще не стучало, объясняя, что отныне все изменилось и что этот человек теперь будет самым главным в ее жизни. С тех пор прошло четыре месяца, и Катя только утвердилась в верности своего сердца и в правильности своего выбора.

Олег был идеальным. Катя поначалу еще пыталась отыскать у него изъяны, рассчитывая таким образом избавиться от глупой несвоевременной влюбленности во всеобщего кумира, но Олег при каждой новой встрече все сильнее восхищал ее, не оставляя совсем никаких шансов на отступление.

Он никогда не кичился своей популярностью и не зазнавался, зная по имени каждого из команды, включая подтанцовку и младшего декоратора Сорокину. Он искренне улыбался всем, заряжая своим позитивом на целый день. Он ни разу ни на кого не накричал на репетиции, даже если ребята откровенно валяли дурака, тогда как сам Олег относился к своему делу до приятного серьезно. Катя однажды, засмотревшись на него на генеральной репетиции, умудрилась поставить пятно в самом центре будущей избушки на курьих ножках и в панике ждала выволочки с требованием никогда больше не прикасаться к реквизиту, но Олег только потрепал ее по волосам и ввернул какую-то до слез остроумную шутку, которую Катя, как ни силилась, не могла вспомнить. Зато помнила охватившее ее тогда вдохновение, позволившее превратить пятно в эффектное украшение, отмеченное Олегом уже со всей теплотой. А еще чуть позже Катя узнала, что он бесплатно проводит праздники в детских домах.

Нет, не любить его было решительно невозможно!