«Итог»

Иван Банников

Итог

– Станция «Парк культуры».

– Извините, вы выходите? – спросила женщина, деликатно прикасаясь к моему локтю.

Я дёрнулся и быстро подался в сторону, не поворачивая головы и не говоря ни слова.

Я почувствовал её прямой настойчивый взгляд, и меня тут же охватила усталая злость.

«Какого чёрта она пялится?» – раздражённо подумал я и повернулся, чтобы поставить девицу на место.

Неприятные злые слова застыли на языке.

– Вадим? – я скорее прочитал по губам, чем услышал.

– Катя, – промямлил я в ответ, чувствуя, как краска предательски заливает лицо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, недоверчиво и настороженно.

– Выходишь? – пробасил мужик и довольно ощутимо ткнул меня в спину.

Я повёл плечами и сделал шаг к дверям. Вообще-то мне не нужно было выходить, но появление Кати спутало планы и мысли.

Поезд подъезжал к платформе и останавливался мучительно медленно. Мы с Катей стояли рядом и смотрели на проплывающих мимо людей. Двери распахнулись, и мы почти одновременно вышли из вагона. Катя, как всегда, проявила инициативу. Взяла меня двумя пальцами за край рукава куртки и потянула в конец зала, к бюсту Горького.

Мы остановились в шаге от деревянного ограждения и снова посмотрели друг на друга. Её длинные пшеничные волосы всегда вызывали у меня безудержное желание запустить в них руки и прижаться лицом. Вот и сейчас одна рука дёрнулась и застыла на полпути. Пришлось делать вид, что к куртке что-то прицепилось.

– Как ты? – спросила она и нерешительно улыбнулась.

– Работаю, путешествую, пишу, – растерянно пробубнил я.

– Как всегда…

Такие красивые глаза. Весёлые и умные. Смотрят на меня с обеспокоенностью. И с любопытством.

– А ты? – я проявил вынужденную вежливость.

Мне было неудобно, хотелось уйти. И вместе с тем, я снова почувствовал её магнетизм, особое притяжение, которое не разорвать никакими силами.

– Я всё же закончила университет, работаю по профессии. И много рисую, недавно была выставка, – с удовольствием сообщила Катя.

– Да что ты? – довольно фальшиво спросил я, отмечая первые морщинки вокруг её глаз.

– Ну пока не такая уж большая, – она чуть смутилась, рассматривая меня в ответ. – Вообще я недавно начала рисовать, когда времени стало чуть побольше… Но у меня хорошо получается, я уже продала несколько картин…

– Я очень рад за тебя. Ты всегда любила рисовать…

Я опустил глаза и посмотрел на большой красочный пакет, который она поставила на пол. Внутри виднелась крупная коробка, в которой явно находилась какая-то большая игрушка.

– Машинка для брата? – спросил я наугад.

– Максиму уже пятнадцать, – Катя иронично усмехнулась. – Это… для одного мальчика, у него сегодня день рождения.

Я посмотрел на наручные часы. Вполне демонстративный жест, но она сделала вид, что не заметила намёк.

«Отпусти же меня», – взмолился я про себя, чувствуя, как по спине течёт пот.

В нежных глазах блеснул вызов. Неужели затеет разговор?

– Я рада, что с тобой всё хорошо. А то тогда так внезапно исчез. Мы с мамой волновались, думали поначалу, что ты попал под машину. Или с аппендицитом загремел в реанимацию. Мы тебя искали.

– Я и подумать не мог, что ты захочешь меня найти, – я смутился и почувствовал себя очень неуютно. Стал пристально разглядывать профиль Горького, как будто в его линиях могли скрываться ответы на ненужные вопросы.

– Я хотела… Поначалу. Домой к тебе ездила. И к родителям твоим. На работе спрашивала. Но ты хорошо спрятался.

– У меня была командировка. Длительная, – поспешно выпалил я и тут же покраснел, потому что Катя лишь насмешливо хмыкнула и улыбнулась одним уголком губ.

Да, она всё же изменилась. Уже не такая воздушная и безобидная девочка, какой я её знал на момент… расставания.

– Я так и поняла. Да мы долго и не искали. Как узнали, что ты в порядке, так и перестали. Мама потом порывалась ещё с тобой встретиться, но я её остановила.

– Не подскажете, как выйти к улице Самусева? – неожиданно вынырнул сбоку мужичок средних лет, одетый в старую потёртую дублёнку.

– Не знаю, – огрызнулся я.

Пока Катя участливо и терпеливо рассказывала растерянному гостю столицы, где повернуть направо, а где налево, я смотрел на неё и испытывал давно позабытое чувство вины. А ведь я в своё время приложил много усилий к тому, чтобы избавиться от угрызений совести. Снова-здорово.

Я успел сделать два шага назад, прежде чем она освободилась и снова нацелила на меня орудия своих глаз. Аж мурашки побежали, а волосы на затылке стали дыбом.

– Как мама? – спросила вполне участливо, хотя уж у неё-то точно не было причин любить моих родителей.

– Мама умерла три года назад, – скованно ответил я.

Если бы Катя обрадовалась и улыбнулась, я бы совсем не обиделся. Даже если бы она сплясала от радости. Я где-то понял бы её. Но нет, глаза распахнулись ещё шире, и в них промелькнуло искреннее сочувствие.

– Прими мои соболезнования. А как?..

– Инфаркт на работе. Не пережила прихода аудиторов.

Мы немного помолчали, вспоминая мамину резкость и даже жестокость, которые она проявляла к моей девушке. Да уж, Кате досталось от неё в своё время.

– До сих пор не понимаю, за что она меня ненавидела, – вполне невинно вроде спросила, но всё равно в голосе прорезалась требовательность.

– За то, что ты была из обычной небогатой семьи, – пришлось ответить, отводя глаза.

– Ах, ну да, я никак к этому привыкнуть не могла, что для вашей семьи статус и положение всегда значили больше, чем человеческие качества.

Я хотел возмутиться, но тут же погас. А что тут сказать – родители всю жизнь мерили людей по благосостоянию и связям.

– Значит, вы с папой теперь вдвоём.

От острого приступа одиночества мне чертовски захотелось обнять её. Припасть к хрупкому тёплому телу и не отпускать ни за что на свете. Я дёрнулся и сделал шаг назад.

– Папа тоже умер.

– Ой, – её глаза округлились. – Я и не знала.

– Он сам виноват, слишком много пил, – я пренебрежительно пожал плечами.

– Выходит, ты сейчас живёшь совсем один…

– В огромной квартире в центре города, – закончил я за неё.

И тут же ощутил себя самым конченым идиотом. Возмущённый негодующий взгляд обжёг меня словно пылающий нефтяной факел. Она вспыхнула.

– Мне никогда не была нужна твоя проклятая квартира, – в голосе прорезалась неожиданная сталь, а глаза потемнели от гнева. – Ни тогда, ни, тем более, сейчас. Я никогда не охотилась за твоим имуществом. Я любила тебя и хотела завести с тобой семью.

– Думаю, ты рада, что в итоге не завела.

– Да, так и есть.

Горькая правда потекла по горлу едким ядом и заставила меня закашляться.

– Я страдала тогда. Мне была больно и обидно. Я не могла понять, почему ты так поступил. Ведь я просто любила тебя и была готова дарить тебе счастье каждый день. Но ты сбежал как нашкодивший мальчишка.

– Родители давили на меня… – промямлил я, излишне пристально рассматривая узор мраморной колонны.

– Ну а тебя же своих мозгов нет. А-а, погоди, они тебя лишили бы наследства, угадала?

Катя легко засмеялась, замечая гримасу на моём лице.

– Ну, значит, ты променял счастье на квартиру.

– Такие были обстоятельства…

– Но ты мог решить сам и поступить иначе. Поступить правильно…

Целую минуту мы просто смотрели друг на друга, сражаясь взглядами и жадно впитывая черты друг друга. Она победила. Я отвёл взгляд и сделал ещё шаг назад, чтобы натянуть невидимую верёвку, которую она снова накинула на меня.

– Совсем не факт, что мы были бы счастливы, – выдал я очередную глупость.

– Наверняка были бы, – с непоколебимой уверенностью заявила бывшая возлюбленная. – Потому что сейчас я очень счастлива.

– И вообще я тебе на самом деле очень благодарна.

– За что же? – я удивился и насторожился.

– За то, что ты меня бросил, – она улыбнулась с особой жестокостью. – Моя жизнь сложилась самым лучшим образом. У меня есть любимый человек, ради которого я живу. Мои картины. Любимая работа. Я очень счастлива. Твоя семья могла бы изуродовать меня. Я стала бы таким же чудовищем.

Я не стал делано возмущаться и защищаться. Лишь про себя пожал плечами. Да, я поступил как сволочь, не поспоришь.

– Я долго мучился угрызениями совести.

– Бедный мальчик, – язвительно отреагировала Катя. – Как ты выжил-то вообще с такой непосильной ношей?

– Ты стала жестокой.

– Лишь перестала быть наивной дурочкой.

Она поправила волосы, предмет её гордости, и изящным жестом высвободила наручные часики из-под рукава песочного пальто. Я обрадовался, что нежданная встреча подошла к концу.

– Тебя где-то можно почитать? – кажется, она и не думала язвить или подначивать.

– Есть пара книг в электронном виде… – я смутился. – На сайте одном там…

– Я поищу, интересно же узнать, что созрело в этой мудрой голове.

Она засмеялась, протянула руку и провела по моим волосам. Мурашки побежали по всему телу, и я еле сдержался, чтобы не застонать.

– Ты не переживай. У меня нет к тебе претензий. Не хочется, чтобы ты жил и думал, что где-то ходит человек, который тебя ненавидит.

– Ну хоть на одного ненавидящего меньше, – я криво улыбнулся в ответ.