«Сады Соацеры»

АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ

САДЫ СОАЦЕРЫ

научно-фантастический грезофарс

Всем, кто любит Великую Старую Фантастику, посвящается.

Дорогой читатель! Перед тобою книга-плагиат. Целиком и полностью.

Я охотно и честно признаю, что в романе, за исключением предисловия, мною не написано ни единой строки. За меня это сделали великие предшественники – мастера Старой Научной Фантастики. Мне же пришлось сыграть несколько непривычную роль дирижера – или даже конферансье, выпускающего на сцену очередного исполнителя данного грезофарса. Отведя себе эту обязанность, я, однако, ничуть не пытаюсь спрятаться за спинами великих. Образы и сюжетные линии принадлежат им, но книга все-таки моя. Я попытался сложить мозаику из осколков известных и забытых произведений. Мозаика – тоже картина.

Желающие могут осудить меня за подобную наглость. Но это, как по мне, все-таки честнее, чем годами бродить по выдуманным вовсе не тобой Средиземью и Волкодавью – или пускать по ночному городу чужие Дозоры. Я, по крайней мере, искренний плагиатор, не скрывающий ни своих методов, ни источников.

Цель данного грезофарса очевидна – по крайней мере, для меня. Соскрести пресловутый «хрестоматийный глянец», оживить старые страницы и, собрав разных авторов под одной обложкой, дать читателю возможность увидеть Старую Фантастику в новом, непривычном и ярком свете. Кроме того, книга задумывалась именно как научно-фантастическая – в самом традиционном смысле, что тем более немаловажно, учитывая анабиоз, в котором ныне пребывает этот, прежде столь популярный жанр. Тема – космические путешествия – тоже вполне логична. Мэтры Старой Фантастики в совершенстве владели утерянным ныне искусством совмещать рассказ об особенностях ракетного двигателя с описанием спасения очередной марсианской принцессы. Учитесь, эпигоны!

За основу книги была взята великая «Аэлита» Алексея Толстого, причем в ее первоначальном, еще не отполированном цензурой и автором, варианте. Иные «соавторы» тоже не нуждаются в представлении: Эдгар По, Эдгар Берроуз, Говард Лавкрафт, Льюис Кэрролл. Те, кто известен меньше, тоже внесли свой весомый вклад. Всем им, вечно живущим во Вселенной Фантастики, автор приносит свою искреннюю благодарность.

Итак, мозаика старых книг, итак – космический грезофарс. Сады Соацеры – сады древней столицы Марса, сады бессмертной Фантастики.

…В эту ночь новый невидимый снаряд был выпущен с Марса на Землю – ровно через сутки после первого, с точностью до одной секунды.

Сотни наблюдателей видели пламя каждую полночь, в эту и последующие десять ночей – по одной вспышке. Почему взрывы прекратились после десятой ночи, этого никто не пытался объяснить. Может быть, газ от выстрелов причинял какие-нибудь неудобства марсианам. Густые клубы дыма, или пыли, замеченные в самый сильный земной телескоп, в виде маленьких серых, переливчатых пятен мелькали в чистой атмосфере планеты и затемняли ее знакомые очертания.

Наконец даже газеты заговорили об этих явлениях, там и сям стали появляться популярные заметки относительно вулканов на Марсе.

Истина нередко высказывается в форме шутки. Юмористический журнал «Панч» очень остроумно воспользовался этим.

Очень остроумно…

Согласно последним известиям, полученным из Роттердама, в этом городе представители научно-философской мысли охвачены сильнейшим волнением.

Произошло следующее. Огромная толпа почему-то собралась на Биржевой площади. Причина этой суматохи вскоре выяснилась. Из-за резко очерченной массы огромного облака медленно выступил и обрисовался на ясной лазури какой-то странный, весьма пестрый, но, по-видимому, плотный предмет такой курьезной формы и из такого замысловатого материала.

Объект столь усиленного любопытства спускался все ниже и ниже над этим прекрасным городом. Через несколько минут его можно было рассмотреть в подробностях. Это действительно был воздушный шар; но, без сомнения, такого шара еще не видывали в Роттердаме. Кто же, позвольте вас спросить, слыхал когда-нибудь о воздушном шаре, склеенном из старых газет? Форма «шара» оказалась еще обиднее. Он имел вид огромного дурацкого колпака, опрокинутого верхушкой вниз. Мало того, к этой фантастической машине была привешена вместо гондолы огромная темная касторовая шляпа с широчайшими полями и обвитая вокруг тульи черной лентой с серебряной пряжкой.

Воздушный шар находился теперь на высоте какой-нибудь сотни футов, и публика могла свободно рассмотреть его пассажира. Это было очень странное создание. Рост его не превышал двух футов; но и при таком маленьком росте он легко мог потерять равновесие и кувырнуться за борт своей удивительной гондолы, если бы не обруч, помещенный на высоте его груди и прикрепленный к шару веревками. Толщина человечка совершенно не соответствовала росту и придавала всей его фигуре чрезвычайно нелепый шарообразный вид. Ног его, разумеется, не было видно. Руки отличались громадными размерами.

Когда оставалось, как уже сказано, каких-нибудь сто футов до земли, старичок внезапно засуетился, торопливо вытащил из бокового кармана большую записную книжку в сафьяновом переплете и взвесил в руке. Потом открыл книжку и, достав из нее пакет, запечатанный сургучом и тщательно перевязанный красною тесемкой, бросил его прямо к ногам бургомистра Супербуса ван Ундердука.

Воздушный шар взвился, точно жаворонок, на громадную высоту и вскоре, исчезнув за облаком… скрылся. Внимание всех устремилось теперь на письмо, которое, как оказалось при ближайшем рассмотрении, попало в надлежащие руки, будучи адресовано бургомистру и профессору Рубадубу как президенту и вице-президенту Роттердамского астрономического общества. Итак, названные сановники распечатали письмо тут же на месте и нашли в нем следующее необычное и весьма важное сообщение:

«Их превосходительствам господину ван Ундердуку и господину Рубадубу, президенту и вице-президенту Астрономического общества в городе Роттердаме.

Быть может, ваши превосходительства соблаговолят вспомнить скромного ремесленника, который вместе с тремя другими обывателями исчез из города около пяти лет тому назад при обстоятельствах, можно сказать, чрезвычайных. Как бы то ни было, с позволения ваших превосходительств, я, автор настоящего сообщения…»

…Когда Джон Гордон впервые услышал голос, то подумал, что сходит с ума. Была ночь, он уже засыпал. Голос четко звучал в его голове.

«Слышите ли вы меня, Джон Гордон? Вы меня слышите?»

Гордон сел на постели. Он слегка испугался. Он всегда считал, что дело плохо, если человеку слышатся какие-то голоса.

Он прошел всю войну без единой царапинки. Но, быть может, годы полетов над Тихим океаном оставили след в его психике. Можно, конечно, взять молодого клерка из нъю-йоркского страхового агенства и сделать из него военного летчика, который управляет 30-тонным бомбардировщиком так же легко, как своей рукой. А спустя три года отослать его назад за конторку. Но...

Странная вещь: все эти годы, пока Гордон рисковал жизнью над Тихим океаном, он мечтал о том, как вернется. К своей прежней работе, в свою уютную квартирку.

Он вернулся домой, и все здесь было по-прежнему. Зато изменился он сам. Привыкший к воздушным битвам, к смертельной опасности, он отучился складывать цифры. Он не понимал, чего ему хочется, однако ощущал постоянное беспокойство. Гнал от себя возникавшие мысли – безуспешно.

А теперь этот странный голос.

...Его не было две ночи. На третью он заговорил снова: «Вы меня слышите, Джон Гордон? Не бойтесь! Я – другой человек, и я обращаюсь к вашему мозгу!»

Гордон лежал в полусне, голос казался ему необычайно реальным.

«Отзовитесь, Джон Гордон! Не словами, а мысленно. Канал открыт, отвечайте!»

Сам того не желая, Гордон послал во мрак робкую мысль:

«Я Зарт Арн, принц Средне-Галактической империи». 

1. В ГОРАХ АРИЗОНЫ

Мне очень много лет...

Мне очень много лет; сколько – я сам не знаю... Вновь поведаю – не знаю я, что стало с Харлеем Вареном. Вновь поведаю… Вот где водится Снарк!..

«Вот где водится Снарк!» – возгласил Балабон, указав на вершину горы; и матросов на берег вытаскивал он, их подтягивал за вихры. «Вот где водится Снарк! Не боясь, повторю: вам отваги придаст эта весть. Вот где водится Снарк! В третий раз говорю. То, что трижды сказал, то и есть». Был отряд на подбор! Первым шел Билетер. Дальше следовал шляпный Болванщик, Барахольщик с багром, чтоб следить за добром, и козы отставной Барабанщик. Биллиардный маэстро – отменный игрок мог любого обчистить до нитки; но Банкир всю наличность убрал под замок, чтобы как-то уменьшить убытки. Был меж ними Бобер, на уловки хитер, по канве вышивал он прекрасно. И, по слухам, не раз их от гибели спас. Но вот как – совершенно неясно.

Мне очень много лет; сколько – я сам не знаю. Быть может, сто, быть может, больше. Точно ответить не могу, так как я никогда не старился, подобно другим людям, и детство тоже не удержалось в моей памяти. Насколько я припоминаю, я всегда был мужчиной в возрасте около тридцати лет. Вид у меня теперь точно такой же, как сорок лет назад, и все же я чувствую, что вечно жить я не буду, что в один «прекрасный» день умру реальной смертью, после которой нет воскрешения. Я не знаю, почему боюсь смерти, ведь я умирал дважды – и все еще жив.