«Чудеса на ёлке»

Екатерина Тимофеева

Чудеса на ёлке

Лёгкий морозный ветерок опустил пятиконечную снежинку белочке на нос. Не прошло и двух секунд, как холодное кружево превратилось в маленькую капельку воды.

– Этот климат меня погубит! – раздалось негодование с правой стороны. На соседней еловой ветке находилась хрупкая девочка. Одета она была совершенно не по погоде, в маленькое белое платьице, ноги её были перевязаны атласными ленточками, а белокурые волосы аккуратно уложены в пучок.

– Для зимы это нормально. Ей присущи и скрипучие морозы, и пронизывающие ветра, много белого снега, и всё это в вперемешку с детским смехом, красными щёчками и ожиданием чудес.

Маленькая балерина поёжилась.

– Как же я люблю высоту! – раздалось откуда-то сверху.

Практически у самой макушки ели, весело раскачивался в воздухе довольный космонавт. Его костюм отражал скромные лучи солнца, пробивающиеся сквозь густоту зелёной красавицы.

– А я люблю танцевать, – вторила ему шёпотом балерина. Она закрыла глаза, и в тот же миг перед ней образовалась волнующая темнота, в которой затаились зрители, она слышала их дыхание и как стучат их горячие сердца. Под ней была сцена, а вокруг сказочные декорации большого дворца. Ритмичная музыка, исходившая буквально от каждого предмета красочного убранства, закружила балерину в вихре танца. Миниатюрная диадема с россыпью блестящих камней и вышитые серебристыми нитками снежинки на её пачке, засверкали, как перламутровая пудра в лучах солнца. Она кружилась как юла вокруг своей оси, грациозно держа руки над головой. Ночь, день, ночь…Так при вращении ей представлялось чередование тёмного зала и яркого света на сцене.

– Остановись! Так ведь и упасть можно, – выдернул балерину из волнующего танца обеспокоенный голос бельчонка.

Фарфоровая девочка раскрутилась на ниточке, на которой висела, и так погрузилась в свои грёзы, что не заметила, как опасно придвинулась к самому кончику ветки.

Ближайшие к ней ёлочные игрушки затаили дыхание.

– Если упадёшь, пропустишь самое главное, – с профессорской интонацией быстро проговорил коричневый мишка, чья краска местами облупилась, обнажая пустоты прозрачного стекла.

Висевший рядом пряничный домик восторженно задрожал на своей веточке, от его вибрации заплясала гирлянда из бумажных флажков.

Екатерина Тимофеева

Чудеса на ёлке

Лёгкий морозный ветерок опустил пятиконечную снежинку белочке на нос. Не прошло и двух секунд, как холодное кружево превратилось в маленькую капельку воды.

– Этот климат меня погубит! – раздалось негодование с правой стороны. На соседней еловой ветке находилась хрупкая девочка. Одета она была совершенно не по погоде, в маленькое белое платьице, ноги её были перевязаны атласными ленточками, а белокурые волосы аккуратно уложены в пучок.

– Для зимы это нормально. Ей присущи и скрипучие морозы, и пронизывающие ветра, много белого снега, и всё это в вперемешку с детским смехом, красными щёчками и ожиданием чудес.

Маленькая балерина поёжилась.

– Как же я люблю высоту! – раздалось откуда-то сверху.

Практически у самой макушки ели, весело раскачивался в воздухе довольный космонавт. Его костюм отражал скромные лучи солнца, пробивающиеся сквозь густоту зелёной красавицы.

– А я люблю танцевать, – вторила ему шёпотом балерина. Она закрыла глаза, и в тот же миг перед ней образовалась волнующая темнота, в которой затаились зрители, она слышала их дыхание и как стучат их горячие сердца. Под ней была сцена, а вокруг сказочные декорации большого дворца. Ритмичная музыка, исходившая буквально от каждого предмета красочного убранства, закружила балерину в вихре танца. Миниатюрная диадема с россыпью блестящих камней и вышитые серебристыми нитками снежинки на её пачке, засверкали, как перламутровая пудра в лучах солнца. Она кружилась как юла вокруг своей оси, грациозно держа руки над головой. Ночь, день, ночь…Так при вращении ей представлялось чередование тёмного зала и яркого света на сцене.

– Остановись! Так ведь и упасть можно, – выдернул балерину из волнующего танца обеспокоенный голос бельчонка.

Фарфоровая девочка раскрутилась на ниточке, на которой висела, и так погрузилась в свои грёзы, что не заметила, как опасно придвинулась к самому кончику ветки.

Ближайшие к ней ёлочные игрушки затаили дыхание.

– Если упадёшь, пропустишь самое главное, – с профессорской интонацией быстро проговорил коричневый мишка, чья краска местами облупилась, обнажая пустоты прозрачного стекла.

Висевший рядом пряничный домик восторженно задрожал на своей веточке, от его вибрации заплясала гирлянда из бумажных флажков.