«Купидон»

Инна Александровна Апаленская

Купидон

Говорят, что все проблемы нашей взрослой жизни родом из детства.

В моем детстве не складывались отношения с мальчиками. Меня просто не замечали. Так, пустое местечко.

В моем детстве не складывались отношения с девочками. Уж лучше бы не замечали. А так, принеси-подай.

Проходя, по до тошноты знакомым дворикам, взгляд никогда не натолкнется, на дурацкую надпись «Тома +…», или «Здесь были мы…», с моими инициалами. Мне довелось пройти по жизни десятков людей, не оставив ни малейшего следа. Ни в одном сердце, ни на одном заборе, доме, дереве, ни в чьей памяти.

С прискорбием наблюдаю ту же картину пятнадцать лет спустя. С одной лишь разницей. В детстве одиночество почти непереносимо. Я готова была на любых условиях оставаться рядом, только бы не одной, только бы не чувствовать себя чуждой этому счастливому детскому миру. Едва ли я была безхрибетной. Не знала, что можно иначе. Теперь знаю. И теперь я одна. Но лучше так, чем дать кому то право помыкать собой.

Меня не любили, не жалели, не приглашали на дни рождения… С возрастом пожалуй можно добавить… не хотели.

Отчасти это объясняется неблагополучной (а, чего уж там, дерьмовой) обстановкой в моей семье. Отец, моряк, однажды просто не вернулся из рейса, больше я о нем не слышала. Мать, от отчаяния, безысходности и еще, бог знает, из-за чего, стала пить. Забывала забирать меня из детского сада, мне приходилось ночевать на улице, спасаясь от ее побоев, и даже соседи брезговали пускать меня к себе на ночлег. Пара лет такой жизни привела меня в детский дом, а мать на скамью подсудимых. После очередной пьянки, она пыталась продать меня своим собутыльникам. Мне удалось убежать. Всю ночь боялась возвращаться домой, бродила по городу, а когда вернулась, наткнулась на нее, трезвеющую и от того невменяемо-агрессивную. Она попыталась ударить меня бутылкой, несла пьяный бред. Некоторое время мне удавалось уворачиваться, промахнувшись, она ударила бутылкой об угол стенки, бутылка разбилась, оставив в ее руке лишь горлышко с неровными краями, которым и полоснула мне по лицу. Врачи сказали, серьезно повреждены лицевые мышцы, и что шрам останется навсегда. В детском доме, за идиотскую кривую ухмылку и ненормальную худобу (а где, скажите, было отъедаться?) меня прозвали Кривая Кляча. Правда, потом сократили до Крячи.

Училась я посредственно, дружбы ни с кем не водила, в общественной жизни не участвовала. По достижении восемнадцати лет покинула детский дом не имея за спиной ни гроша, ни знакомств, ни целей в жизни, ни толкового образования. Как только за мной закрылись двери, обо мне тут же благополучно забыли.

И я уже почти смирилась с тем, что так было, есть, так будет…

Работала уборщицей на местном предприятии, производящем удобрения. Из-за вредного воздействия сырья на организм человека, к окладу накинули приличную сумму. Жизнь налаживается, думала я, и откладывала денежку на черный день. Все равно тратить ее мне было не на что. Квартиру выдали ведомственную, работала в униформе, никуда не ходила, косметикой не пользовалась. Но вскоре лавочку прикрыли, экологи хреновы. Лафа кончилась, пришлось искать новую работу.

Обложившись газетными вырезками, журналами, объявлениями, которые срывала с остановок, я начала методично обзванивать, все мало-мальски привлекательные. Результат оказался нулевым. Человек без ВУЗовского образования, и опыта работы никому не нужен. Времени оставалось в обрез. Через два дня я должна буду освободить квартиру, а отложенных денег надолго не хватит. В последней надежде, набрала номер курьерской фирмы. Газета была за прошлый месяц, ясно, что шансов мало. Устав слушать длинные гудки, и уже собираясь вешать трубку, я вдруг поняла, что мне-таки ответили:

— Курьерская фирма «Купидон», слушаю.

— Простите, девушка, я звоню по объявлению. Вам еще требуются люди?

— Нет. У нас полный штат.

— Может быть, вам нужен внештатный сотрудник?

— Это не по моей части. Секундочку, я соединю Вас с отделом кадров.

Секундочка затянулась минут на пять. Все-таки, человек может быть упорным, когда самому подпирает.

— Алло? — ответил мне приятный мужской голос.

— Алло? Это отдел кадров?

— Да. Я слушаю. Что Вы хотели?

— Прошу прощения, я хотела бы узнать не нужны ли вам работники?

— Боюсь, что штат уже полностью укомплектован.

— А внештатные работники?

— Не думаю, что мы можем себе это позволить. Фирма маленькая, не раскрученная.

— Я понимаю, что Вас это не волнует, но мне очень нужна работа. Я старательная, упорная, если берусь за дело, всегда довожу его до конца. И если возьмете меня, то не пожалеете. Дайте хотя бы испытательный срок.

— Я рассмотрю ваше предложение и перезвоню позднее. — и положил трубку.

Я в отчаянии билась лбом об стенку. Перезвонит, как же. Не зная ни моего имени, ни номера телефона, ничего.

Часы показывали половину седьмого вечера. Смысла куда-то еще звонить не было. Решила пока собрать вещи.

Я уже спала, когда раздался телефонный звонок:

— Я обдумал ваше предложение, через полтора часа жду вас в главном офисе. — И отключился.

Мои глаза полезли на лоб, когда я взглянула на часы. Пять утра?!! Ох мать! У них что круглосуточная работа. Не припоминаю, что бы это было указано в объявлении. В любом случае через сорок минут я уже сбегала по лестнице своего подъезда, в спешке спотыкаясь на каждой ступеньке и тихо матерясь сквозь зубы. Последнее у нас семейное. Уже на подлете к остановке, до меня дошло, что общественный транспорт начинает ходить с шести утра, но в этом случае, я никуда не успеваю. Судорожно раскрыв кошелек, с облегчением вздохнула и пошла ловить такси. Ехать мне на другой конец города. В шесть двадцать, я уже металась по улице Щелкинской в поисках дома?13, так как даже таксист не смог вспомнить, где тот находится. Я смотрела, и в моей голове не укладывалось, как такое может быть: вот же, дом 11, затем 15. Куда делся тринадцатый я не представляла. Может, по замыслам архитекторов его вынесли за черту города, подальше от суеверных граждан?

Я уже третий раз обходила по кругу два этих дома, когда решила-таки, что попытка не пытка, и направилась к сарайчику притулившемуся в стороне от высотных зданий. Он, как будто стеснялся своей негабаритности, в то же время выглядел довольно крепко. Если не снесут, простоит еще довольно-таки. Да! О, Господи, о, Боже мой, да! Это был он! Тринадцатый, чтоб его! На фасаде красовалась яркая вывеска «Купидон», с нарисованным жирненьким мальчиком, вооруженным луком со стрелами, и обладающим не по-детски хищным прищуром. Глубоко вдохнув, я сделала шаг через порог.

Вошла, и глазам своим не поверила: просторные коридоры и холл никак не вязались с внешним, неказистым видом здания. Я растерянно мялась у входа, не зная, что делать дальше. Не смотря на ранний час, в холе было многолюдно. Все спешили, торопились, толкались, говорили одновременно. «Ничего ж себе маленькая фирма», подумалось мне. Да только здесь, человек двадцать, не меньше. Попытавшись вызнать, необходимую мне информацию у пробегавшего мимо парня, нарвалась на дикий взгляд и невнятное мычание, после чего он рванул дальше. Тогда я решила действовать, как прежде, собственными силами. Взглянув на ближайшую дверь, и отметив на ней табличку с наименованием должности владельца кабинета, я решила, что двигаюсь в верном направлении, и, переходя от одной двери к другой, читая указатели, таки нашла вожделенное «начальник отдела кадров Осипенко А.Б.». Мой робкий стук в дверь был проигнорирован.

«Или не услышан» подумала, после того как, наплевав на приличия, нагло открыла дверь и вошла.

Владельца столь интригующего баритона я представляла себе несколько иначе. За столом, в нелепой позе, восседал щупленький мужчинка (ей богу, другого слова не подобрать), очень похожий на Дуримара из всем известной сказки, и, закинув босые ноги на подоконник… зашивал носки.

Не знаю кто из нас чувствовал себя более неловко: начальство застигнутое за столь компрометирующим занятием, или я, в сущности, еще даже не работник фирмы. Теперь уж точно не работник. Но вместо того, что бы отчитать меня и выставить вон, А.Б. мило покраснел, убрал ноги с подоконника (предварительно надев на них носки), и пригласил меня садиться, указав рукой на стул у противоположной стены. Недоумевая про себя, я все же села. А.Б. удивленно глянул на меня (надеюсь это все же было удивление) и невозмутимо сказал:

— Ближе, барышня, ближе двигайтесь.

Пришлось брать эту арясину за спинку и подтаскивать к столу. При этом, стул издавал душераздирающий скрип и оставлял на полу царапины. Паркет, обреченно поняла я. Но А.Б. лишь удовлетворенно крякнул и вперил в меня выжидательный взгляд.

— Ну-с, и кто Вы такая?

— Я звонила Вам вчера по-поводу работы. А сегодня, Вы перезвонили, и пригласили на собеседование.

— Хорошо. Расскажите о себе.

— Э-э-э… А что именно?

— Кто Ваши родители? Где живете? Где учились? Работали? Замужем? Дети есть? Как Вас зовут, для начала?

— Ерофеева Тамара Викторовна. Про отца ничего не известно. Мать скончалась шесть лет назад. Больше родных нет. Родилась и живу в этом городе. Никогда его не покидала. Закончила одиннадцать классов, местной школы-интерната. Работала в ЗСХУ ответственным сотрудником за чистоту и порядок. Не замужем. Детей нет.

— Это хорошо. Семья в нашем деле только мешает. Видите ли Томочка, наша фирма хоть и называется курьерской, выполняет различного рода заказы и услуги, доставки. Довольно таки не просто объяснить не сведущему человеку.