«Мой лучший подарок»

Анастасия Градцева

Мой лучший подарок

Уля заметила его давно.

Коротко стриженный, черноволосый, с хищно прищуренными глазами и вечно искривленным в презрительной улыбке ртом, он обычно курил за углом обшарпанного ПТУ, стоявшего в двух шагах от их университета.

Кому вообще пришло в голову устроить такое соседство?

И лощеные студенты престижного вуза, и бедно одетые, хмуро глядящие ПТУшники с одинаковой брезгливостью относились друг к другу. Иногда казалось, что между двумя зданиями пролегает невидимая линия, пересекать которую не стоило ни тем, ни другим.

«ОН», как его мысленно называла Уля, был по ту сторону черты. Типичный ПТУшник в спортивных штанах, короткой черной куртке нараспашку и дешевых кроссовках, которые он, судя по всему, носил круглый год. Он много курил, некрасиво сплевывая на землю, грубо матерился, разговаривая о чем-то с другими такими же пацанами, и смотрел нагло и вызывающе — как звереныш.

Уля всегда таких боялась, подсознательно ощущая, что была бы для них идеальной жертвой — толстая, маленького роста и достаточно хорошо одетая, чтобы выбесить вот таких вот отморозков. Но вот в чем штука: ОН не вызывал страха. Только жгучий интерес, странное любопытство и неясную тягу, заставляющую её постоянно за ним наблюдать.

И это было странно. Уля всегда знала, что у нее необыкновенно сильная интуиция — на грани возможного. Она с детства настолько хорошо чувствовала людей, что родители диву давались.

— Она плохая и противная, — сказала однажды пятилетняя Уля про тетю Свету — милейшую женщину и по совместительству лучшую мамину подругу. Её тогда сильно наругали: и мама, и папа, и бабушка с дедушкой, а она искренне не понимала, почему. Разве они сами не видят, какая эта тетя скользкая и неприятная? Как червяк. Фу! А через полгода добрейшая тетя Света очень некрасиво подставила маму на работе, где они были коллегами, и мама едва не осталась должна какую-то совершенно космическую сумму. С этим, слава Богу, как-то разобрались, и закончилось все хорошо (для мамы, не для тети Светы), а к Улиным словам с тех пор в семье прислушивались очень внимательно.

Правда, чем старше она становилась, тем реже высказывала вслух свои ощущения от других людей. Во-первых, это было абсолютно непроверяемо и недоказуемо, а во-вторых, кто сказал, что её интуиция не может ошибаться? Наверняка может.

Вот как с НИМ.

Анастасия Градцева

Мой лучший подарок

Уля заметила его давно.

Коротко стриженный, черноволосый, с хищно прищуренными глазами и вечно искривленным в презрительной улыбке ртом, он обычно курил за углом обшарпанного ПТУ, стоявшего в двух шагах от их университета.

Кому вообще пришло в голову устроить такое соседство?

И лощеные студенты престижного вуза, и бедно одетые, хмуро глядящие ПТУшники с одинаковой брезгливостью относились друг к другу. Иногда казалось, что между двумя зданиями пролегает невидимая линия, пересекать которую не стоило ни тем, ни другим.

«ОН», как его мысленно называла Уля, был по ту сторону черты. Типичный ПТУшник в спортивных штанах, короткой черной куртке нараспашку и дешевых кроссовках, которые он, судя по всему, носил круглый год. Он много курил, некрасиво сплевывая на землю, грубо матерился, разговаривая о чем-то с другими такими же пацанами, и смотрел нагло и вызывающе — как звереныш.

Уля всегда таких боялась, подсознательно ощущая, что была бы для них идеальной жертвой — толстая, маленького роста и достаточно хорошо одетая, чтобы выбесить вот таких вот отморозков. Но вот в чем штука: ОН не вызывал страха. Только жгучий интерес, странное любопытство и неясную тягу, заставляющую её постоянно за ним наблюдать.

И это было странно. Уля всегда знала, что у нее необыкновенно сильная интуиция — на грани возможного. Она с детства настолько хорошо чувствовала людей, что родители диву давались.

— Она плохая и противная, — сказала однажды пятилетняя Уля про тетю Свету — милейшую женщину и по совместительству лучшую мамину подругу. Её тогда сильно наругали: и мама, и папа, и бабушка с дедушкой, а она искренне не понимала, почему. Разве они сами не видят, какая эта тетя скользкая и неприятная? Как червяк. Фу! А через полгода добрейшая тетя Света очень некрасиво подставила маму на работе, где они были коллегами, и мама едва не осталась должна какую-то совершенно космическую сумму. С этим, слава Богу, как-то разобрались, и закончилось все хорошо (для мамы, не для тети Светы), а к Улиным словам с тех пор в семье прислушивались очень внимательно.

Правда, чем старше она становилась, тем реже высказывала вслух свои ощущения от других людей. Во-первых, это было абсолютно непроверяемо и недоказуемо, а во-вторых, кто сказал, что её интуиция не может ошибаться? Наверняка может.

Вот как с НИМ.