«Твоя дверь не закрыта.»

Твоя дверь не закрыта.

В подъезде нашем ремонта не было лет двадцать. Штукатурка висела рваными клочьями, потолок был весь в черных ожогах от прилепленных спичек, краска на стенах потрескалась, облупилась. Пахло в нем скисшей капустой и чем-то прогорклым.

Надписи со скандальными новостями “ Ира-шлюха” и “Копчик - пидарас” давно уже никого не интересовали, и были затерты грязными дорожками от рук, идущими посередине крашеных стен, как будто кто-то годами ходил к себе домой, опираясь на панели и еле переставляя ноги по истертым ступеням. Мне, в принципе было пофигу, квартира досталась от одинокой тетки, прожившей здесь свою скучную, серенькую жизнь, и в ней я сделал отличный ремонт.

Провинциальный, тихий городок не радовал искрометными развлечениями, но радовал ценами в магазинах, и сразу нашедшейся работой - охранником на местном заводе, выпускающем навигационно-геодезические приборы и системы. Сутки-трое график, зарплата достойная, поэтому я не жалел, что уехал из большого города. Мне здесь было хорошо, спокойно. И девушки такие красивые, что просто дух захватывало. А главное - очень простые в общении, поэтому у меня вскорости завязались отношения.

Кристя моя была просто модельной внешности - длинные густые русые волосы, большие серые глаза, пухлые губки. А фигурка… Я ее как видел, сразу не мог ни о чем думать, кроме секса. Одно было нехорошо - она была не умной и болтливой. Поэтому первым делом у себя дома я затыкал ей рот поцелуями. Ну, а после всего можно было и послушать про то, как ее подружки проводят свои дни, пропуская все мимо ушей и иногда поддакивая. Ей хватало.

Жизнь моя стала размеренной и неторопливой. Уже никто не звал на ночные тусовки, концерты. Друзей здесь я пока не завел, да и ходить тут было некуда. В кино только, но я не любитель сидеть и слушать, как кто-то за спиной жрет попкорн. Работа - дом, привычный маршрут. Скучно, спокойно, но мне начинало нравится. Все таки тридцатка мне, не все же по клубам скакать.

В тот вечер Кристина осталась у меня на ночь. Я уже засыпал, как почувствовал толчок в бок.

— Сереж, прекрати! Храпишь!

— Детка, ну что я могу сделать? На бок лягу.

— Да я задолбалась тебя толкать, спать невозможно, домой поеду.

— Ночь на дворе, ложись.

Но девушка продолжала ворчать, одеваясь. Вызвала такси, и чмокнув меня на прощанье, убежала. Ну, ей не впервой. Я даже вставать не стал, сказал только чтобы дверь захлопнула. Через пару минут я уже спал, вольготно развалившись на своей кровати.

Утром я обнаружил, что входная дверь приоткрыта - Кристя, видимо, второпях не прижала дверь, замок не сработал. Хорошо, что подъезд у нас тихий, одни пенсионеры живут, да и вход в него на кодовом замке. Но все равно решил высказать ей за такую халатность. А вдруг бы кто-то зашел? Брать у меня нечего, но и последнего лишиться неприятно.

— Да закрыла я дверь! Ты чо, зай. У тебя в подъезде вечно уроды какие-то трутся по ночам. Что я, совсем уже? — возмущалась Крис в трубке. — Ты давай тут, это… не наговаривай. Я и у себя дома на все замки закрываюсь.

Я засомневался. Может и вправду закрыла? Но кто тогда ее открыл? Уроды из подъезда?

Пока болтал с подружкой, перерыл все карманы, проверил шкаф - все ценное на месте. Единственное что было не так - на белой стене прихожей, возле выключателя темнело грязное пятно, смазанное еще такое, дорожками.

— Кристин, а кто грязными лапками за стенку хватался? Просил же не опираться, когда обуваешься!

— Да ты там охренел совсем! — крикнула девушка и бросила трубку.

Я постоял, возмущенно пялясь на стену. Ну надо же, только ремонт закончил. И чем это теперь оттирать.. Провел пальцами по пятну. Оно оказалось липким и жирным, и еще больше размазалось. На секунду показалось, что за моей рукой от пятна потянулись длинные паутинные нити слизи, как будто стена стала вязкой. Меня передернуло от отвращения и я потопал в ванную за тряпкой. По пути увидел еще несколько пятнышек, поменьше, на стенках у кухни. Намочил тряпку.

Ничем эта дрянь не оттиралась. Только размазывалась еще больше. В результате своих стараний я получил серо-желтые разводы, стершуюся краску и нервный тик. Захотелось выпить. На часах было 10 утра. Да и хрен с ним, выходной же, подумал я, и достал из морозилки 0.7 батл Финляндии. Там же был запримечен скучающий на инее кусочек сала. Нарезал его тонкими ломтиками, опрокинул стопочку, закусил. Послонялся по квартире, неприязненно поглядывая на стены, убитые моими стараниями и решил, что можно еще намахнуть соточку. Сел на кухне, включил ноут, разложил блюдца с сальцем, оливками и зеленым лучком. Очнулся, когда в комнате стало темно. На мониторе в ВК обнаружился диалог, из которого следовало, что Кристина послала меня в далекое пешее путешествие и девушки у меня теперь нет.

Не очень расстроившись по этому поводу, я допил остатки водки и завалился спать неприлично рано, еле дойдя до кровати, цепляя углы шкафов. Проснулся я от того, что дико мутило. Еле дополз до ванной, цепляясь за стенки, немного постоял тупо глядя на опухшее лицо в зеркале, уродливо кривящее губы и меня вывернуло. Больше даже от отвращения к себе. В кровати долго ворочался, было то жарко, то холодно, потом захотелось пить. На кухне глянул на часы -всего полпервого. Попил, налил стакан воды, пошел обратно. В коридоре меня зацепил какой-то звук. Я замер, держа стакан в вытянутой руке. За дверью что-то шебуршало, потрескивал старый кафель на площадке, как будто перед дверью кто-то переминался с ноги на ногу.

Медленно, осторожно ступая, чтобы ничем себя не выдать, подкрался к дверному глазку. Затаив дыхание, приблизил глаз, отодвинул круглую “шторку”.

На площадке перед моей дверью стоял толстый лысый мужик в грязной майке-алкоголичке. И тут я пожалел, что сменил штатный глазок на лучший, с широким обзором. Все было видно до мельчайших подробностей. Бледная желтоватая лысина лоснилась, отражая свет тусклой подъездной лампочки, заплывшие жиром мутные глазки слепо шарили по двери. Кончик очень длинного, вытянутого носа в крупных порах шевелился, словно принюхивался. Человек наклонился почти вплотную к глазку и я разглядел, что губы его срослись в вытянутую трубочку, как хоботок. Я не мог пошевелится от ужаса и страха, что тот, за дверью меня услышит. Рука дрожала, вода стала выплескиваться на пол. Громче звуков от этих капель я не слышал. Тут в глазке мелькнула тень, я отпрыгнул назад. Поставил стакан на тумбочку и снова шагнул к двери. Жирный водил своим носом прямо перед глазком, хоботок противного серо-розового цвета шевелился, вытягивался и дергался, с хлюпаньем втягивая воздух.

Ручка медленно опустилась вниз. В обоих замках стало что-то прощелкивать. Сердце забухало, в коленки впилась противная слабость.

Я нашарил в темноте щеколду и резко задвинул ее. Снова глянул в глазок, уже уверенный, что сейчас буду звонить в полицию. Толстый, переваливаясь, поднимался вверх по лестнице, тяжело опираясь на стенку рукой, которая каждый раз с противным чвякающим звуком отрывалась от окрашенной панели, как будто ладонь его была в чем-то липком. Некогда бывшая белой майка в серых пятнах обтягивала трясущиеся огромные жировые складки, обвисшая чуть ли не до колен задница в синих трениках подрагивала на каждый шаг босых ног, вбивающих в истертые ступени грузное тело.

И тут до меня дошло. Вверх. Он идет вверх. Значит живет здесь. Где-то выше этажом. Но я не помнил такого соседа сверху, потому что за время ремонта успел перезнакомится со всеми, кто жил выше и ниже меня. Все они приходили с жалобами на шум, хотя все делалось в положенное время. А это кто? Я вспомнил Криськины слова про уродов, что тусуются в подъезде по ночам. Может это его она видела? Ведь урод же. Что у него с губами? Очень странный человек. Да и человек ли? Жирный уже скрылся на площадке выше, но противный звук от его липких рук все еще было слышно. Чвяк, чвяк…

“Чвяк…” — послышалось позади меня.

Не может такого быть. Послышалось. Я выдохнул, включил свет и почти залпом выпил стакан воды, стоящий на тумбочке. Я же дома. За толстой железной дверью. Надежной, как сейф. Никто сюда не может войти. Но, уверенности в этом у меня поубавилось. Свет в коридоре я оставил, на всякий случай.

В комнате я включил телевизор, достал из ящика шкафа нож- финку, который купил в состоянии очередного помрачения мозга, который часто наступал перед витриной магазина с ножами, и положил его рядом с собой. Мне так было спокойней. Спать мне уже не хотелось. Ночные программы не радовали разнообразием, вскоре я залип на каком-то туповатом сериале, часто прерываемом громкой рекламой. И не заметил, как вырубился.

Давит... Давит... На шею давит, дышать невозможно. Рывком подскочив, открыл глаза, пытаясь отдышаться. На кадыке все еще саднила кожа, как будто кто-то сжал пальцы именно на том месте. Было больно глотать. Телевизор тарахтел что-то про погоду, сквозь шторы пробивался предрассветный сумрак. В коридоре, что отлично просматривался с кровати, переминался жирный мужик в трениках и грязной майке. У меня дыхание перехватило. Он как зашел?!

Я заорал, схватил нож и выпрыгнув с койки скакнул к двери.

— Ааааа! Твою мать! Пшел отсюда! — первое, что пришло в голову и выставил нож перед собой. Тут я увидел, что входная дверь закрыта на щеколду, то есть зайти он не мог, а значит все время был здесь.

Трусы прилипли к заднице от холодного пота. Все еще стоя в комнате, перед дверным проемом, я осознал, что это тот, кто зашел еще прошлой ночью, в приоткрытую дверь. Тот, кто измазал мои белые стенки своими грязными лапами. И он не похож на ту тварь, что стояла на лестничной клетке перед дверью, водя своим жалом перед глазком.