«Похоронное бюро "Под крылом ангела" . Рождество и смерть.»

Похоронное бюро "Под крылом ангела" . Рождество и смерть.

Похоронное бюро "Под крылом ангела" . Часть вторая. Рождество и смерть.

Рождественский Вроцлав светился золотыми фонариками, пах имбирными пряниками, хрустел свежевыпавшим, таким недолговечным в этих широтах снегом. За стеклянными витринами магазинов, украшенными к празднику, толпы людей суетились в поисках подарков своим друзьям и близким, дети разглядывали разноцветные фигурки на наряженных елках, выпрашивали очередную игрушку или сладкую красно-белую карамель. В общем, город был занят приятными хлопотами.

А Ярик нашел труп.

Нет, не у себя в бюро. Там-то все покойники были запланированные, безо всяких неожиданностей. И давно не вызывали никакого страха или брезгливости. А здесь Яр понял, что такое леденящий ужас. Такой, от которого кожа на спине становится шершавой, как наждачка , да еще и на два размера меньше.

В этот день он пошел на кладбище, взять у директора план захоронений, потому что на будущей неделе ему предстояло организовать четыре церемонии, и все будут проводится на погосте Цвинтар. Обсудив дела с паном директором, Яр двинулся посмотреть одну из могил, отмеченных на плане. Выкопали ее два дня назад, но следовало удостовериться, что ее не залило водой. Расположена она была почти возле ограды кладбища.

Убедившись, что землекопы накрыли пленкой и яму, и выкопанную землю, Яр совсем уже собрался уходить, но тут сквозь решетку ограды заметил за ней что-то красное, валяющееся на земле. Когда он подошел поближе, то чуть не заорал от страха и неожиданности. Между решеткой ограды и кустами, что закрывали ее от проезжей дороги, лежал ребенок. Девочка лет шести - семи. Кроме красного замызганного пальто и черных резиновых сапожек на ней больше ничего не было. Хотя, было. Ее шею сдавливал темный кожаный ремень, длинная лента которого змеей стелилась по земле. Пальтишко задралось, открывая тонкие ножки и ягодицы, слошь усыпанные синяками и бурыми точками, как от сигаретных ожогов. Серое лицо, остекленевшие глаза не оставляли сомнений - девочка была мертва, и довольно давно.

Ярику хотелось бежать и звать на помощь, но он не мог пошевелиться, тысячи мыслей стучали в голове. Из ступора его вывел звук проехавшей по дороге машины. Трясущимися руками он достал из кармана пуховика телефон и набрал 997. Пока рассказывал, где нашел, кто нашел, успел добежать до домика администрации, но там уже никого не было. Решил, что зайдет со стороны дороги, и будет ждать полицию там.

Идя по обочине, он чуть не прошел место, где лежала девочка. Из-за кустов вообще ничего не было видно. Так вот почему ее здесь выбросили. Выбросили, как ненужную, сломанную игрушку, надоевшую вещь. Просто зашвырнули за кусты.

Ярик ходил туда-сюда почти десять минут, когда приехала полиция. Осмотр не занял у пары патрульных много времени, через минуту они уже вызвали следователей, экспертов и другие службы. Еще полчаса Яр простоял там, давая показания, свои данные, рассказывая как обнаружил труп. Послезавтра он должен был явиться в отделение полиции. Да, да, пан следователь, конечно. Все дам, отпечатки, на ДНК, все что нужно. Найдите только этого ублюдка. Да, это точно не я.

И вот уже Ярик тупо пялится на то, как суетятся эксперты, на вспышки фотоаппарата, желтая лента с надписью “Policja” бьется на ветру.

Рядом он увидел кусты снежноягодника. Белые, круглые ягоды, как будто пенопластовые шарики, они так прикольно лопаются.

Ярик надергал с куста белых шариков и стал кидать под ноги, наступая на них, и прислушиваясь к глухим звукам, с которым умирали раздавленные плоды.

И в какой-то момент он почувствовал, как маленькая холодная ладошка втискивается в его руку. Он растерянно посмотрел вниз. Рядом стояла девочка в грязном красном пальто не по размеру. Спутанные волосы прилипли к щекам.

— Это я там? Я умерла? Что они делают? — маленькая душа задавала вопросы, видимо, не ожидая на них ответов.

Когда тело девочки поднимали, чтобы уложить в мешок, сапожки соскользнули с ног. Они ей были велики. Такие маленькие ножки, подумал Ярик.

— Аааааа! — он чуть не оглох. — Сапожки! Я потеряла сапожки. Папочка убьет меня! Это его Стаськи сапожки. Скажи чтоб надели, чтоб вернули!

— Тише, тише... Сапожки тебе положат… — Ярик хотел сказать, что в гроб, но вовремя осознал, что улики по убийству не кладут в захоронение. — Увезут вместе с тобой. Смотри, они же у тебя на ножках.

Девочка наклонилась, рассматривая свои ноги в резиновых сапогах.

— Да, у меня они есть. А у той меня их нет. Дай ягодок. Тоже люблю их лопать.

Парень накидал на асфальт беленьких шариков и девочка увлеченно принялась их топтать. Пок! Пок... - снежноягодник втаптывался в грязь, как короткая жизнь этого человечка.

— А что мы теперь будем делать? — девочка закончила с ягодами и смотрела на Ярика. — Я не хочу обратно, к папочке, он мне не настоящий папа, он меня купил.

— Где же твои родители? — молодой человек уже понимал, что разговор с призраком- это плохой признак. Раньше он видел только одну пани Шкловску, и то издалека, а теперь он слышал, и даже чувствовал ладошку маленькой умершей девочки. Это не хорошо, Ярик, очень не хорошо. Надо с этим заканчивать.

— А у меня нет родителей. Я в приюте жила, в Лодзе. А потом приехал этот. Он выбирал. Ему меня продали, так он мне сказал. Что теперь он мой папочка. И будет делать со мной, что захочет. Дал мне Стаськины сапоги. И пальто. Это у него дочь была, Стася. Так он сказал. Мы играли в лошадку. Мне больно было, я кричала. Ты ведь не будешь в лошадку играть? А то он злился, что я кричу. Ремень надел. Можно я с тобой пойду, ты хороший, я знаю.

Ярик растерянно оглядывался. Похоже, никто кроме него не видел девочку, да и так было все понятно. И куда ее вести?

— Пойдем. — парень вздохнул. — Может, я смогу тебе помочь.

Благо, идти было пару кварталов. Яр подал руку, и ледяные пальчики вцепились в нее, как в последнюю надежду. Они пошли по стылому тротуару, под вечерними желтыми фонарями, что разгоняли тьму. Смотря на девочку, Яр заметил, что на внутренней стороне ее ног имеются бурые засохшие кровяные дорожки, что так выделялись на бледной поверхности кожи. Он зажмурился на миг, стиснул зубы. Какая тварь могла такое сделать с ребенком? Ему жгуче захотелось найти и разодрать этого “папочку” на мелкие части, затолкать его же член этому ублюдку в глотку.

Девочка шла молча, лишь периодически поднимала свою руку и разглядывала ее, как будто видела в первый раз. А еще смотрела на свои сапожки, которые шаркали по мокрому асфальту с противным звуком. Велики, очень велики. Стася была больше.

— А знаешь, в приюте мне дали красивое платье. Нам всегда его давали, когда приезжали взрослые. Оно было розовое, с кружевами! Я как принцесса была! Ты видел принцесс?

— Нет, детка, не видел. — Ярик сглотнул комок в горле. — Они у нас тут не водятся.

— А потом он его забрал! Мое платье! Оно такое красивое было, как торт! Ты ел торт? Нам давали на Рождество по кусочку. Это как ангелы на языке танцуют, так вкусно! И подарки на рождество были, мне в прошлом году подарили Барби! Целую Барби, в коробочке. Я ее только два раза открыла. А теперь она в приюте осталась, девочки, наверное, в нее играют. — малышка зашмыгала носом и заплакала. — Они ее сломают. Платье раздерут.

Ярик уже не знал, куда ему деваться. Он ведет за руку призрак убитой, изнасилованной девочки. Ведет в бюро. Но он не может ее похоронить. Не может найти ее убийцу, он вообще ничего не может. Он просто медленно сходит с ума.

Надо было отказываться от наследства, пусть бы родители сами рулили похоронным агентством. Все эти покойники, Провожающий души, призраки умерших - тут у кого угодно кукушка съедет. Вот что ему сейчас делать? Решительно непонятно. Так они и дошли до входа в бюро, на двери которого светилась табличка “ Закрыто”.

В темной витрине разноцветными огоньками мигала гирлянда, обвитая вокруг похоронных венков из искусственных еловых веток. Праздник же, как-никак.

— Ой, у тебя есть елочка! — девочка прилипла к стеклу. — А почему она такая странная? И цветы вместо шариков. Вот у нас в приюте елки - прямо из леса! И такие красивые игрушки на ней бывают. Один раз был даже домик, у которого окошко светилось, прям как взаправдашний, только его потом Марек сломал. Воспитательница его потом побила и он в кровати целый день лежал, в наказание.

— Это такая специальная елочка. — Яр открыл дверь и малышка забежала внутрь. — Она для грустных людей.

Парень щелкнул выключателем и пошел в свой офис.

— А ты грустный? Давай я тебя развеселю. — малышка семенила рядом, заглядывая Яру в глаза. — Смотри, что я умею.

Девочка остановилась посреди коридора и стала танцевать, растянув синюшный рот в улыбке. Передних зубов у нее не было. Ее танец напоминал движения стриптизерши, был совсем не детским, и от этого еще более нелепым и жутким. А когда она стала задирать подол пальтишка, приоткрывая худенькие ляжки в синяках, грязи и ссадинах, Ярик не выдержал.

— Прекрати! Так не надо делать! Кто тебя этому научил? — “ убить, убить гадину!” звенело в мозгу. — Кто это был? Как его звали?

— Папочка. — девочка пожала плечами. — А ему нравилось, он смеялся.

Господи, что творится в этом мире, откуда берутся такие твари? Яр схватился за лоб.

На крики из офиса вышел Чита. Он медленно ковылял в сторону девочки, прищурившись рассматривая ее.

— Тебе своих мало? Куда еще чужую притащил? — Провожающий подошел поближе. — Откуда она?