«Накормить суккуба.»

Накормить суккуба.

Ну, и как я вам уже говорил, работать в институте Чародейства и Волшебства я остался. Со временем привык ко всяким странностям, занимательным разговорам с сотрудниками, из которых я понимал примерно половину сказанного. Люди там работали, конечно, интересные, увлеченные своим делом. Особенно мэтры, те, кто работал там давно и имел какие-то научные степени. Некоторые степеней не имели, но производили впечатление.

Один Кристобаль Хозевич Хунта чего стоил. Как-то раз я пошел в обход по зданию, и на третьем этаже, прямо передо мной из стены вышел Кристобаль. На его бежевом плаще не было ни следа штукатурки, хотя стену он обтер порядком. Окинув меня взглядом стальных глаз, он пожелал доброго вечера. И ушел в противоположную стену. Милейший человек. Я еще долго хватал ртом воздух, пока не пришел в себя. Потом-то уже понял, что тут многие так могут. Сокращают путь в свой кабинет. Кстати, говорят, что в кабинете у Хунты стоит чучело одного его старого знакомого, штандартенфюрера СС, прям при полном параде. Сделанное самим Кристобалем. Многое говорит о человеке. Ну, и понятное дело о том, что он таксидермист хороший.

Вообще, как ни странно, все начальство всегда обращалось к мне по имени и на вы, хотя я и не представлялся никому. Они и так знали как меня зовут. И только профессор Выбегалло звал меня “младой человек” и какого-то черта - “служивый”. Я его терпеть не мог.

Мало того, что выбегаллин сраный кадавр собаки чуть не загрыз меня в мое первое дежурство, ( ооо, я о ной ночи стараюсь и не вспоминать), так еще и постоянно у него из лаборатории сбегали его неудачные результаты экспериментов. Удачных у него и не водилось, видимо. А виноват был по его мнению я, так как охрана “... шобы, значить, бдить и проверять, ма шери. А если нарушения порядка происходят, эта, надо устранять.” А если я не бдил, что у Выбегаллы дверь опять нараспашку, он жаловался Перуну Марковичу. И тогда мне влетало по первое число.

В очередной раз отловив какую-то странную визжащую кособокую тварь, похожую на мартышку , бегавшую ночью по этажу, я стал припирать дверь выбегалловской лаборатории ломиком, который нашел в комнате охранников. Замок на ней был сломан уже давно и завхоз приказал ее не чинить, так как дверь постоянно выбивалась или пьяным в дупель профессором или его детищами. И неизвестно кто был страшнее.