Солнце еще не зашло, и его золото скользило сквозь кроны деревьев, согревая ей нос. Габи не боялась леса, хотя ей говорили бояться. Будь она чуточку осторожнее, умнее и набожнее в тот день, ничего бы не случилось.
В тот день начался Великий Пост, оттого Габи отправили в лес - собрать грибов и ягод. Мама собралась печь пирог, и Габи не сказала ей, как это смешно и глупо, вместо того, чтобы смирять плоть, искать способы ее обрадовать.
Габи подумала об этом, но не сказала маме утром, а потом не сказала уже ничего и никогда. Такой вот выдался день.
Мир просыпался, отряхивался, будто сонный и неказистый соседский пес. А оттого в его бурой неприметности еще удивительнее казались слабые весенние цветы, выглянувшие из-под земли.
Габи казалось, будто бы она может идти бесконечно. Никогда прежде, она не видела земли за лесом, и в тот день ей все представлялось, как она могла бы дойти до самого конца и увидеть, что там с миром за пределами ее деревни.
Конечно, ощущение было обманчивое, вызванное легкостью воздуха и радостью от наступающей весны. Но ощущение это было прекрасно, и Габи качала его в себе, как младший брат любил качать на воде кораблики, сделанные из скрепленных друг с другом листьев.
Да, в тот день ей было очень хорошо, и лес был хорош. Габи казалось, будто бы деревья, стоящие прямо и гордо, устремленные к свету, это люди, что предстали на Страшном Суде, одетыми плотью нетленной. Пережив зиму и смерть, они смотрели на то, как раскрывается небесная твердь и на солнце, льющееся оттуда.
Их ветки, их руки, тянулись к небесам в безмолвной молитве, и небеса готовились дать им жизнь вечную.
Образ вдруг показался Габи таким живым и ярким, что она отставила корзинку, наполненную сморчками и блюдцевиками. На самой вершине горки красовался одинокий олений гриб, самый вкусный из всех. Им Габи гордилась сегодня особенно. Даже жалко, что придется его съесть, он ведь такой редкий. Отставив корзинку, Габи начала кружиться, подставляя лицо проблескам солнца, словно и она умерла и воскресла, как в День Суда. Словно весь мир кончался, чтобы начаться с новой силой в прекрасном Небесном Иерусалиме, о котором говорил священник. Том самом, что залит золотым светом и усыпан драгоценными камнями, которых Габи не видела прежде, том самом, где нет больше ни болезни, ни смерти, ни зла.
Комментарии к книге «Прощай, творение», Дария Андреевна Беляева
Всего 0 комментариев