«Ты моя, Птичка!»

Ты моя, Птичка!

— Птичкина, мать твою. Долго ты мне будешь мозг делать?

— Громов, я тебе в сотый раз говорю. Отвали.

— Нет. Никогда.

— Да ну, с тобой же невозможно просто. Ты мне не нравишься. Понимаешь? Не буду я с тобой. То, что было в детстве прошло сто лет назад.

— Не прошло. У меня, так точно.

— Я сказал, что ты будешь со мной, значит так и будет!

Молодой человек шибанул со всей дури по стене кулаком так, что сбил костяшки на руках. Девушка, было дернулась в его сторону, но остановила себя и отвела взгляд с его окровавленной руки.

— Я принесу перекись и бинт. — тихо произнесла девушка, пытаясь скрыть дражайшие нотки в голосе и подступающие слезы.

— Вась, прости. Просто… — Антон замялся и, схватив девчонку за запястье, притянул к себе, обнимая за талию. Она выставила руки, упираясь ему в грудь ладошками, но попала в плен его серо-стальных глаз и уже не смогла сопротивляться ему. — Ты…

— Громов, перестань, я прошу тебя. — Она собрала все мысли в одну кучу и сказала то, о чем тут же пожалела. — Антон, я встречаюсь с молодым человеком и то, что ты меня сейчас прижимаешь к себе не приемлемо. Для меня, так точно.

Руки молодого человека сжались сильнее, впиваясь в кожу девушки сильными пальцами. Взгляд начал темнеть, брови сошлись на переносице.

— Что. Ты. Сказала?

— Ты слышал. — прошептала она.

— Ты моя, слышишь? Моя. Забудь о любом, кто хочет подкатить к тебе свои яй… Кто хочет подкатить к тебе. Ты была моей еще в двенадцать, и с тех пор мало что изменилось. Поняла? — рычит он, прижимая ее к себе все ближе и ближе.

— Нет. Ничего подобного. Не твоя. — наперерез ему возмущается Василиса.

— Убью. Уничтожу. Любого, кто приблизиться к тебе. А тебя,… тебя запру, спрячу, укрою, украду… — последние слова он уже шепчет, склоняя свое лицо к губам девушки.

— Антош… — так же шепотом произносит она и смотрит лишь на его губы.

— Скажи, что ты скучала по мне. Скажи, что я нужен тебе, Птичка. Моя Птичка. Я прошу тебя. Скажи, что я не безразличен тебе. — шепчут его губы.

— Ну…жен,… Тош…

Ты моя, Птичка!

— Птичкина, мать твою. Долго ты мне будешь мозг делать?

— Громов, я тебе в сотый раз говорю. Отвали.

— Нет. Никогда.

— Да ну, с тобой же невозможно просто. Ты мне не нравишься. Понимаешь? Не буду я с тобой. То, что было в детстве прошло сто лет назад.

— Не прошло. У меня, так точно.

— Я сказал, что ты будешь со мной, значит так и будет!

Молодой человек шибанул со всей дури по стене кулаком так, что сбил костяшки на руках. Девушка, было дернулась в его сторону, но остановила себя и отвела взгляд с его окровавленной руки.

— Я принесу перекись и бинт. — тихо произнесла девушка, пытаясь скрыть дражайшие нотки в голосе и подступающие слезы.

— Вась, прости. Просто… — Антон замялся и, схватив девчонку за запястье, притянул к себе, обнимая за талию. Она выставила руки, упираясь ему в грудь ладошками, но попала в плен его серо-стальных глаз и уже не смогла сопротивляться ему. — Ты…

— Громов, перестань, я прошу тебя. — Она собрала все мысли в одну кучу и сказала то, о чем тут же пожалела. — Антон, я встречаюсь с молодым человеком и то, что ты меня сейчас прижимаешь к себе не приемлемо. Для меня, так точно.

Руки молодого человека сжались сильнее, впиваясь в кожу девушки сильными пальцами. Взгляд начал темнеть, брови сошлись на переносице.

— Что. Ты. Сказала?

— Ты слышал. — прошептала она.

— Ты моя, слышишь? Моя. Забудь о любом, кто хочет подкатить к тебе свои яй… Кто хочет подкатить к тебе. Ты была моей еще в двенадцать, и с тех пор мало что изменилось. Поняла? — рычит он, прижимая ее к себе все ближе и ближе.

— Нет. Ничего подобного. Не твоя. — наперерез ему возмущается Василиса.

— Убью. Уничтожу. Любого, кто приблизиться к тебе. А тебя,… тебя запру, спрячу, укрою, украду… — последние слова он уже шепчет, склоняя свое лицо к губам девушки.

— Антош… — так же шепотом произносит она и смотрит лишь на его губы.

— Скажи, что ты скучала по мне. Скажи, что я нужен тебе, Птичка. Моя Птичка. Я прошу тебя. Скажи, что я не безразличен тебе. — шепчут его губы.

— Ну…жен,… Тош…