«Цель»

Цель
Лаванда Риз

Ева с замиранием обернулась ещё раз, чтобы удостовериться наверняка.

Нет, всё происходит на самом деле — федеральная тюрьма стоит на своём месте, и на этот раз уже далеко за её спиной.

В кармане двенадцать баксов, не густо, разве что на один раз позавтракать в какой-нибудь забегаловке. Хотя, …. теперь она обладает куда  большим богатством — свободой. Пускай и выстраданной таким кривым путём.

В душе…. слишком много накипи и воющих теней, как для двадцатишестилетней молодой женщины.

Зато в голове укоренилась ярая цель, разросшаяся за три года до невероятных масштабов, перепрошившая каждую клетку её мозга.

Когда на рубеже отчаянья у человека появляется твёрдая цель, зачастую вера и надежда в таком случае уже не требуются. Особенно если собираешься добиться своего любыми средствами. А Ева была  настроена именно так. Поэтому набрав полную грудь горько-сладкого воздуха свободы, Ева решительно сжала кулаки.

Она прекрасно знала что изменилась — загрубела и ожесточилась, но она принимала эти изменения в себе с иступлённой благодарностью той самой судьбе, которую вопреки всему она не винила. Виновный уже давно был определён и трижды ею проклят.

Тюрьма безжалостно переделала её под принятый стандарт выживания в этом мире, увы, оставив внутри неизгладимый уродливый отпечаток. Контролируя каждую свою мысль, Ева заставляла себя концентрироваться лишь на главном, запрещая себе вспоминать и жалеть себя. Девушка бредила только одним — обнять своего сына.

— Как оно? — Огги окинул её таким взглядом, в котором могло скрываться что угодно. «Как чувствуешь — так и воспринимай» говорил такой взгляд.

Чёрные умели так смотреть несмотря на свою невероятную эмоциональность, это тоже было частью темперамента, его иной стороной.

— Ну, наверное, я бы никогда не ощутила такой потребности в раздельном питании и занятии спортом, если бы не этот «храм» перерождения, где особо настырных мотивируют ещё и самообразованием с печенькой на десерт за то, что держишь свою варежку закрытой. Я теперь даже саму себя не узнаю, — съязвила Ева, изобразив улыбку на безупречном лице.

Рассмеявшись и выругавшись в своей излюбленной  скверной манере, Огги наконец приветливо сверкнул белками глаз:

— Даже завидно, мать твою. Звучит, будто в таком святом месте должен побывать каждый.