«Улыбка из далёкого прошлого»

Дарья Присташ

Улыбка из далёкого прошлого

Такого отстранённого взгляда я ещё не видел. Глаза лишь механически бегали из стороны в сторону: ни интереса, ни испуга, ни тревоги или злости. В них не было ничего. Пустота. Такая пугающая пустота, что хотелось убежать от неё подальше, лишь бы она не поглотила и тебя заодно, словно чёрная дыра.

Таким Виктор Иванович приходил на работу каждый день, в своём стареньком пальто цвета пасмурного неба и грязно-коричневых ботинках. Он совершенно не казался неряшливым или странным, но он чем-то, помимо глаз, точно отличался от всего остального коллектива, и от меня, в том числе. Его обязанность заключалась в проведении самых тяжелых операций, за что его уважал весь город и даже за его пределами. Только делать он это стал без былой увлечённости, интереса, но с той же сосредоточенностью и аккуратностью. За его плечами одна единственная смерть, и то, ситуация была безвыходная.

Странно мне было слышать о совместных выходных и праздниках у коллег по работе, ведь Виктор Иванович и я, его подопечный в хирургическом кабинете, даже редко когда разговаривали друг с другом не о пациентах. Но однажды я всё же не вытерпел:

– Ну вот, спасли, казалось бы, ещё одного безнадёжного бедолагу! Неужели вы даже не улыбнётесь? Да что же с вами такое?

На секунду мне показалось, что в его глазах что-то сверкнуло, но это оказались очки, плотно прилегающие к носу врача.

– Не идёт дело… не идёт.

– Что? Какое ещё дело? Вот же, смотрите, дорогой Виктор Иванович, все живы здоровы!

Но я заработал лишь ещё один мимолётный блеск серебристых очков и кроткое «не отвлекайся», хотя отвлекаться уже было не на что. Желание узнать, в чём дело, и если будет необходимость, предоставить свою помощь, только сильнее запылало жарким огнём в моём сердце. Но на сегодня разговор уже был исчерпан, поэтому я поплёлся домой, обдумывая, какая сильная буря могла так сильно засыпать человеку глаза, что он перестаёт видеть всё вокруг, кроме рутинной работы.

Дарья Присташ

Улыбка из далёкого прошлого

Такого отстранённого взгляда я ещё не видел. Глаза лишь механически бегали из стороны в сторону: ни интереса, ни испуга, ни тревоги или злости. В них не было ничего. Пустота. Такая пугающая пустота, что хотелось убежать от неё подальше, лишь бы она не поглотила и тебя заодно, словно чёрная дыра.

Таким Виктор Иванович приходил на работу каждый день, в своём стареньком пальто цвета пасмурного неба и грязно-коричневых ботинках. Он совершенно не казался неряшливым или странным, но он чем-то, помимо глаз, точно отличался от всего остального коллектива, и от меня, в том числе. Его обязанность заключалась в проведении самых тяжелых операций, за что его уважал весь город и даже за его пределами. Только делать он это стал без былой увлечённости, интереса, но с той же сосредоточенностью и аккуратностью. За его плечами одна единственная смерть, и то, ситуация была безвыходная.

Странно мне было слышать о совместных выходных и праздниках у коллег по работе, ведь Виктор Иванович и я, его подопечный в хирургическом кабинете, даже редко когда разговаривали друг с другом не о пациентах. Но однажды я всё же не вытерпел:

– Ну вот, спасли, казалось бы, ещё одного безнадёжного бедолагу! Неужели вы даже не улыбнётесь? Да что же с вами такое?

На секунду мне показалось, что в его глазах что-то сверкнуло, но это оказались очки, плотно прилегающие к носу врача.

– Не идёт дело… не идёт.

– Что? Какое ещё дело? Вот же, смотрите, дорогой Виктор Иванович, все живы здоровы!

Но я заработал лишь ещё один мимолётный блеск серебристых очков и кроткое «не отвлекайся», хотя отвлекаться уже было не на что. Желание узнать, в чём дело, и если будет необходимость, предоставить свою помощь, только сильнее запылало жарким огнём в моём сердце. Но на сегодня разговор уже был исчерпан, поэтому я поплёлся домой, обдумывая, какая сильная буря могла так сильно засыпать человеку глаза, что он перестаёт видеть всё вокруг, кроме рутинной работы.